Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Я помню. Но ты же объяснил ему, что по-другому не получится… Объяснил же? — засомневалась Ива. Слушать она старалась внимательно, но иногда сложности местного политеса ускользали от понимания.

— Объяснил, — раздраженно дернул ртом Торвальд. — Но Кальв, как видишь, остался при своем мнении.

— И что? Его мнение имеет такое большое значение? — Ива никак не могла взять в толк, что именно так огорчает Торвальда.

— Его — нет, — криво улыбнулся Ингибьерн. — Но у Кальва есть сводный брат, весьма состоятельный купец.

Ива нахмурилась. Серьги, возможно, имели ценность для небогатого фермера — но с чего вдруг они заинтересуют состоятельного купца?

— И что? Он даже не наследник.

— Вы совершенно правы, — глубокомысленно кивнул Ингибьерн. — Купец не прямой наследник. Но у Хрейдаля и Кальва был общий отец, оба они Альриксоны. Если бы Кальв получил серьги — они стали бы имуществом рода. Невеликий прибыток, но прибыток. А Торвальд настоял на том, чтобы серьги перешли к дочери Мар — которая после замужества принадлежит другому роду.

— И состоятельных купцов там нет, — добавил Торвальд, искоса зыркнув на брата. — Ты, как я вижу, уже говорил с отцом?

— Я? — вскинул рыжие брови Ингибьерн. — О чем? О болтовне Кальва? Пока нет — и не думаю, что это потребуется. До ярла новости доходят быстро, особенно неприятные.

— Простите, но я все равно не понимаю, — не выдержала Ива. — Вы опасаетесь, что состоятельный купец будет глубоко опечален утратой серег? Честно говоря, они не показались мне такими уж дорогими.

— Они и не были дорогими, — досадливо двинул плечом Торвальд. — Тонкие, легкие, грубой работы. Но дело не в цене. Для Хрейдара это удобный повод — при необходимости он сможет упрекнуть ярла в том, что его сын отступил от закона, несправедливо распределив наследство.

— Несправедливо? Серьезно?! Мар же сказала, что серьги всегда передавались по женской линии! Она хотела подарить их дочери, просто не успела!

Торвальд вскинул на Иву глаза — прозрачная голубизна внезапно полыхнула темным огнем.

— Неважно, чего хотела Мар, — на тонком насмешливом лице Ингибьерна мелькнуло вполне искреннее сочувствие. — Важно, что она не успела.

— Но это несправедливо! Мар твердо выразила свое желание, и для этого у нее были все причины! С чего вдруг она должна отдавать единственное свое богатство Кальву? Чтобы он подарок любовнице сделал? — начала заводиться Ива. — Я бы на ее месте тоже серьги не отдала!

— Но есть закон… — начал было Ингибьерн.

— И что же он говорит? Что умерший обязан вернуться из загробного мира, чтобы передать свое имущество?

— Нет, конечно. Но…

— А что — но? Что — но? Серьги Мар закопала, когда была жива. Имела она на это право?

— Несомненно, — в зеленых глазах Ингибьерна мелькнул огонек интереса. — И что же из того следует?

— То, что по воле Мар — совершенно законной воле, хочу отметить! — серьги оказались в месте, для Кальва недоступном. Могла бы, скажем, в море выбросить. Пожертвовать богам. Обменять… допустим, на мед — и слопать его лично, ни с кем не поделившись. Это ведь все законно, правильно?

— Да.

— Тогда вопрос. Если бы Мар сделала что-то из перечисленного — Кальв мог бы требовать, чтобы серьги ему вернули? На основании того, что теперь Мар мертва, а он — законный наследник?

— Вы же сами знаете, что нет, — по губам Ингибьерна скользнула понимающая улыбка. Он явно сообразил, куда клонит Ива, и теперь наблюдал за вывертами незнакомой логики. А вот Торвальд таращился на Иву, как житель тропических островов на северное сияние.

— То есть, можно утверждать, что в рамках волеизъявления Мар серьги должны были остаться в земле.

— Но из моря серьги достать нельзя, — Ингибьерн качнул головой, и блики пламени огненной медью вспыхнули в волосах. — А из земли — можно.

— Отлично, — ухмыльнулась Ива. — И почему же он этого не сделал?

— Потому что не знал, где они.

— Вот именно! Не знал — а узнать мог только от Мар. Которая согласилась рассказать это в обмен на решение Торвальда — взвешенное и справедливое. Если Кальв передумал — ну что же. Мы всегда можем вернуть все как было. Заберем серьги у той девушки… не помню, как ее зовут, я снова позову Мар. И она укажет место, где следует закопать ее имущество. Естественно, в тайне от Кальва — ведь ее прижизненное желание было именно таким. А это желание, как мы только что выяснили, совершенно законно.

— Ха! — торжествующе вскрикнул Торвальд, прицелившись в Иву обглоданной костью. — Вот именно! Если этому хорьку вонючему что-то не нравится — я эти серьги опять зарою! И пусть сам выкапывает — хоть до Войны Богов!

Ингибьерн, задумчиво прищурившись, побарабанил пальцами по столу.

— Да, это может сработать. Брат мой, запомни слова мудрой девы. Когда отец начнет задавать тебе вопросы — а он начнет, можешь не сомневаться — постарайся возражать ему так же убедительно. И обязательно упомяни о том, что своевременное изгнание разгневанного духа позволило сохранить ферму этого старого дурня.

— А почему отец будет задавать вопросы? То есть ярл Эйнар, я хотела сказать? — Ива переводила взгляд с одного брата на другого, не зная, от кого ожидать ответа.

— Потому что в споре между сильным родом и слабым предпочтение нужно отдать сильному — если нет убедительных свидетельств в пользу обратного. В нашем случае, как вы понимаете, таковые свидетельства отсутствовали, — вежливо объяснил Ингибьерн.

— Да. С рыбаков ни пользы особой, ни вреда. А купец при случае и подгадить может, — добавил Торвальд, наполнил кубок бьером и в два глотка опустошил.

— А. Значит, с отцом ты уже поговорил, — малопонятно ухмыльнулся Ингибьерн. — А я-то думал, что предупреждаю тебя.

— Предупреждаешь. Наверное, Мы утром разговаривали, про жалобы Кальва отец не знал — Торвальд снова наполнил кубок. — Но я совершенно согласен с Ивой. Никаких прав на это хеллево серебро у Кальва нет. Хоть так, хоть эдак.

— Зато у Кальва есть брат, — неприятно скривился Ингибьерн. — Хоть так, хоть эдак. Ладно, не будем терять время, обсуждая фермеров и их мертвых жен. Прекрасная Ива, вы готовы уделить мне время? — на физиономии Ингибьерна появилось совершенно