Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Будут в Авалле с героями пировать. В битве же полегли, не в постели… Надеюсь, Отан для таких криворуких отдельный стол поставит. И бьер прокисший нальет. Тупицы безмозглые! — рявкнул в гневе Торвальд и осекся. Не в таком тоне с девицами говорить нужно. И не о таких вещах.

— Не надо прокисшего бьера, — словно не услышала его вспышки Ива. — Сам знаешь, что после такого бывает. Хочешь, чтобы они всю Аваллу загадили?

— Да ладно. Они мертвые. У мертвых не бывает поноса!

— Нет-нет-нет, погоди. Если они едят — значит, желудок работает. А где желудок, там и кишечник.

— Нет! Никакого кишечника! Это Авалла! Там можно пировать вечно! Опустевшие кубки наполняются сами собой, на костях кабана нарастает мясо…

— А кишечники волшебным образом опорожняются? Хотя погоди… Если мясо само по себе нарастет на костях — возможно, оно туда попадает прямиком из желудков. Что съели, то на место вернулось.

— Фу! Мерзость! К тому же кощунство.

— Не кощунство, а гипотеза.

— Хоть так называй, хоть эдак, — все равно оскорбление богов! Отан не станет кормить героев объедками. К тому же почти переваренными… О. Мы приехали, — Торвальд с удивлением поглядел на знакомый дом. — Погоди, я сейчас. — Спешившись, он обошел коня и протянул Иве руки. — Иди сюда.

Перекинув ногу через луку, она скользнула вниз, в объятия Торвальда. И поцеловала его. Прямо на улице. Страстно, жадно и совершенно бесстыдно. Торвальд на миг опешил, но если девица настаивает — кто он такой, чтобы возражать? Торвальд ответил с должным пылом, прижал Иву покрепче, и она тут же завозилась в руках, развернулась, обхватив ногами талию. Они оказались в том же положении, что в доме у Кальва — только на этот раз никто не вламывался в комнату с шокированным осуждением. Широко ухмыльнувшись, Торвальд прижал Иву покрепче и понес в дом. На смену отличному дню пришел отличный же вечер. За которым, Торвальд нисколько не сомневался, последует отличная же ночь.

А больше ничего отличного не было. Отец, внимательно выслушав рассказ Торвальда, надолго замолчал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Так, словно подбирал слова для объяснения очередной ошибки. Вот только ошибки не было. Ива и Торвальд справились. Они все сделали как надо. Торвальд, удивленно притихнув, тоже заткнулся, дожидаясь, когда отец заговорит.

— Туви, мой мальчик…

Ох, хеллева бездна. Все-таки что-то не так.

— Я знаю, ты проявил мужество. Избавил ферму от гневного духа, который принес множество несчастий. Ты умело ведешь дела с этой пришлой, Ивой, пользуешься ее доверием и можешь просить о значительных услугах…

Торвальд мысленно скривился — удерживая, однако, на лице выражение почтительного внимания.

Судя по количеству похвалы, которую щедро отсыпал отец, сейчас последует «но». И это «но» будет весьма значительным.

— Ты решил проблему как мудрый и мужественный воин. Но не правитель, — вздохнул наконец отец. Отсветы огня скользили по его лицу, золотом вспыхивали в бороде. — Ты дал обещание Мар и выполнил его. Это достойно уважения. Но… Мар мертва. А правитель должен думать о живых.

— Дочь Мар жива, — Торвальд отломил кусок курицы и положил его в рот, не чувствуя вкуса.

— Жива… Она замужем за Торгилем, сыном Снури, рыбаком. Бедный род, никогда не имевший влияния.

— Кальв тоже не из бондов, — пожал плечами Торвальд. Возражать отцу было непривычно — и не слишком приятно. Торвальд знал, что ярл Эйнар опытнее и мудрее, признавал его первенство во всем и заранее был уверен, что проиграет в споре. Но промолчать он не мог. Потому что был прав.

— Да, конечно. Не из бондов… Значит, принимая решение, ты это учитывал. Хорошо, — одобрительно кивнул отец. Торвальд, который ни о чем подобном не задумывался, только вздохнул. И отломил еще один кусок мяса. — Земли у Кальва немного, ферма большого дохода не приносит. Но его брат по отцу от второй жены, Хрейдар…

Вот хеллева пропасть! Хрейдар, будь ему неладно. Торвальд совершенно забыл об этом хитрожопом засранце, да если бы и не забыл, все равно не принял бы во внимание.

— Кальв и Хрейдар терпеть друг друга не могут. Они даже не общаются!

— Но Хрейдар — купец не из последних. И он в родстве с Кальвом. Если выгодно будет напомнить мне об ущербе брата — Хрейдар обязательно это сделает.

— Серьги принадлежали Мар!

— Пока она была жива. А после ее смерти наследователем стал Кальв. Ты сам это знаешь.

— Знаю… Но Мар не хотела отдавать ему серьги. Они должны передаваться по женской линии.

— Должны. Но этого не произошло. Я понимаю тебя, Торвальд. Ты поступил милосердно и справедливо. Более того, ты позаботился о том, чтобы Кальв принял вердикт как единственно верный. Это очень хорошо. Но… ты должен смотреть на вещи глубже. Перед принятием решения следует изучить все доводы и условия — а не только те, которые ты полагаешь достойными.

— Я именно так и поступаю.

«Или хотя бы стараюсь так поступать», — закончил про себя Торвальд. Человек может лишь то, что он может. И ничего сверх того. Звучит как-то глупо… и все же такова истина.

— Рад это слышать. Думаю, ты просто слишком молод. В твои годы я сам был неблагоразумен и порывист. Увы, истинная мудрость приходит с годами… — отец неспешно огладил бороду, в которой уже серебрились седые прядки. — Лет двадцать назад я бы тоже, наверное, счел справедливость высшей ценностью.

Торвальд слишком хорошо знал отца, чтобы понять его слова буквально. Тот вовсе не собирался делиться с сыном ошибками юности. Возможно — и даже наверняка — этих ошибок вообще не было. Просто… отец щадил его. Пытался донести истину, не унизив и не оскорбив. За это следовало быть благодарным. Но Торвальд никакой благодарности не ощущал. Только усталое глухое раздражение.

— Сейчас, спустя годы, я понимаю: руководствоваться нужно здравым смыслом и необходимостью. В нашем затруднительном деле необходимость — это закон, — отец выразительно помолчал, давая Торвальду время осмыслить весомость довода. И глубину собственной ошибки. — По закону имущество жены наследует муж, а не дочь. Здравый же смысл говорит, что следует учитывать все возможные последствия своего решения. Передав серьги дочери, ты расположил к себе слабый, бесполезный род, при этом ущемив интересы влиятельного семейства. Поступи ты наоборот — дочка Мар, возможно, была бы обижена…, но даже в рамках закона она