Рубль, которого не было - Алексей Волынец

состоял в том, чтобы не допустить подчинения Восточной Пруссии польскому королю. Изначально «маистр», как именовали в русских документах орденского магистра, просил у России огромную сумму в 40 тысяч «золотых ренских», то есть 135 килограммов чистого золота в рейнских гульденах, монете Священной Римской империи германской нации. На эту сумму тогда можно было нанять 10 тысяч пехоты и 2 тысячи кавалеристов.

Москва согласилась предоставить лишь 12 тысяч гульденов, караван с ними ушёл из Пскова в Кёнигсберг летом 1518 года. Дополнительным условием кредита было согласие Тевтонского ордена признать за московским князем титул «кайзера», то есть царя. Однако русские деньги запоздали и оказались недостаточны – вскоре тевтонцы потерпели поражение, став вассалами польского короля.

В начале XVII века, после разорений Смуты, нашей стране самой пришлось искать за рубежом деньги для противостояния полякам. Искали и на Востоке, и на Западе. В 1616 году русское посольство отправилось в Иран – как записано в документах того времени, «для утверждения взаимной с шахом дружбы и для испрашивания казны к продолжению с польским королём войны». В следующем 1617 году московские послы просили денег уже в Лондоне.

У английского короля Якова I и персидского шаха Аббаса I надеялись получить кредит в 200 тысяч рублей. Этой суммы было бы достаточно для найма крупного войска: тогда на Руси жалованье профессионального военного в зависимости от квалификации составляло от 5 до 50 рублей в год. Любопытно, что в инструкции Посольского приказа царским дипломатам предписывалось отказываться от «крестного целования», то есть религиозной присяги, если у них потребуют таким способом гарантировать возврат денег.

Англичане всю запрошенную сумму не дали, но всё же решили при помощи кредита укрепить свои торговые интересы в России – их интересовал доступ к идущему по Волге торговому пути в центр Азии. Поэтому 25 июля 1618 года в Архангельск морем прибыл британский посол Дадли Диггес – весьма влиятельный английский политик и бизнесмен той эпохи, член парламента, опытный дипломат, ранее побывавший даже в Северной Америке. Сэр Дадли привёз первому русскому царю из династии Романовых первый в нашей истории иностранный кредит из Западной Европы.

Чуть раньше британского посла в Россию прибыли послы персидского шаха, привёзшие «лехкую казну», то есть незначительную сумму в 7260 рублей. Эти деньги шах царю дарил, а про большую ссуду обещал подумать когда-нибудь потом…

Немногим лучше получилось и с английскими деньгами. По уверениям Дадли, у него с собой была сумма, эквивалентная 40 тысячам рублей, но якобы из-за набега польских войск к Москве лондонский посланник не поехал из Архангельска в русскую столицу и, передав деньги через английских купцов, поспешил уплыть обратно за море. В итоге британские коммерсанты принесли царю всего 20 тысяч рублей. В Москве сначала даже не хотели брать столь малую ссуду, десятую часть изначально запрошенного. Но потом всё же решили, что отказывать английскому монарху недипломатично.

Скандал разразился несколько лет спустя, когда выяснилось, что из Лондона в Россию изначально передавали 100 тысяч рублей. По каким карманам рассовали 80 % кредита, сегодня можно только гадать. Москва вернула Лондону ровно ту сумму, что получила, и заодно отказала английским купцам в торговых преференциях.

Следующие полтора века государство Российское обходилось без иностранных кредитов.

Глава 10. Забытые товары России: ревень, поташ, карлук и кошачий мех

Поташ и карлук – кто вспомнит сегодня эти наименования товаров, когда-то важнейших для мировой и российской экономики? Кто сегодня знает, отчего русские цари вводили смертную казнь за хранение гречишного корня?

Порою забытая история экономики не менее ярка и драматична, чем самые острые перипетии политики. Попробуем кое-что рассказать об этом.

Смертная казнь за гречишный корень

«А ежели хотя фунт того ревеню где бы ни было у кого найден будет, то взыскано будет не токмо отнятием всего имения, но и смертною казнию… И сей указ публиковать печатными листами во всём государстве и при всех портах и таможнях, чтобы никто неведением не отговаривался», – гласил документ, утверждённый 22 июня 1735 года императрицей Анной Иоанновной.

Лишь неделей ранее был издан указ о конфискации всего имущества нелегальных продавцов «того ревеню». Но императрице этого показалось мало, и спустя несколько дней наказание для нарушителей госмонополии на ревень максимально ужесточили. Смертная казнь вводилась и для таможенников, уличённых в пропуске ревеня за границу.

Указ императрицы был небывало подробным и пугал нелегальных продавцов даже преследованием спецслужб за пределами России: «Объявить всем купцам, что не только здесь, но и в Англии, и в Голландии, и в других местах смотреть повелено, дабы о таком воровском отпуске ревеня и от кого туда отпущен известно было. Будут такие ослушники сысканы и по вышеописанному истязаемы…»

Ревень всего лишь трава из семейства гречишных с хорошим содержанием витаминов, ныне интересная лишь отдельным любителям садоводства. Из корня ревеня можно сварить вкусное варенье. Ни для чего большего он ныне не применяется, за исключением нескольких рецептов народной медицины. Однако три столетия назад ревень на международных рынках стоил баснословные деньги – такие, что царская казна считала его продажи в фунтах, то есть буквально в граммах.

Секрет прост: со времён античной медицины ревень включался в массу рецептов, считаясь если не панацеей, то чем-то близким к этому. С XVII века в Западной Европе корнем ревеня пытались лечить буквально всё – от чумы до геморроя. Сегодня это выглядит наивным, но тогда ревень являлся важнейшим ингредиентом в мировой фармацевтике от Пекина до Лондона.

Смертные кары в указе царицы Анны Иоанновны становятся понятны при взгляде на цены. В 1735 году пуд ревеня в Петербурге стоил 37 рублей – столько же, сколько пять-шесть крепостных или полдюжины лошадей. Но на рынках Голландии и Англии цена за пуд ревеня в том году достигала 289 рублей!

В Россию «гречишный корень» попадал из Восточной Сибири и Китая. Отдельные виды ревеня росли даже на берегах Дона, но максимально целебным и ценным считался именно сибирский или китайский ревень. Государственная монополия на него просуществовала с короткими перерывами более столетия – от царя Алексея Михайловича до императрицы Екатерины II.

Уже в 1650 году из Архангельска иностранные купцы вывезли 150 пудов ревеня, уплатив за него 7,5 тысяч рублей серебром. Ранее китайский ревень попадал в Западную Европу через Среднюю Азию и Османскую империю, но в XVII веке Россия успешно перехватила почти всю транзитную торговлю ценным «корнем».

При Петре I сибирский и китайский ревень приносил казне столько же прибыли, сколько экспорт знаменитой чёрной