Рубль, которого не было - Алексей Волынец

десятилетие XVIII века четыре государственных каравана, отправленных из Сибири в Пекин, принесли чистой прибыли почти 420 тысяч рублей плюс ещё более 100 тысяч пошлин с частных торговцев, с разрешения государства примыкавших к казённым караванам. Один лишь караван, вернувшийся из Китая в 1709 году под руководством опытного «купчины» Петра Худякова, вывезя из России товаров на 184 тысячи рублей, в итоге получил чистую прибыль 270 тысяч.

В разгар Северной войны со шведами каждый вернувшийся из Пекина казённый караван позволял формировать до пяти новых пехотных полков. Стремясь контролировать торговлю с Китаем и максимизировать прибыль, Пётр I предпринял беспрецедентные меры, чтобы не допускать к этой коммерции лиц без «проезжих грамот», то есть без государственных разрешений. Сибирских воевод по приказу царя обложили драконовскими штрафами – по 1000 рублей за каждого русского подданного, уличённого в нелегальной торговле с китайцами.

Частным купцам разрешалось посещать Китай только в составе казённых караванов, а ценнейшие виды пушнины – соболь и черно-бурая лисица – были объявлены «заповедными товарами», государственной монополией. Все имевшиеся у частных лиц соболя и чернобурки подлежали сдаче в казну по твёрдо установленным ценам. Вскоре к этой госмонополии присоединят и «камчатских бобров», то есть мех каланов, который оказался крайне востребован на китайском рынке.

Помимо сибирских мехов, составлявших тогда около 70 % русского экспорта в Китай, казённые караваны везли в Пекин западноевропейские зеркала и моржовую кость. Обратно вывозили в основном шёлковые и хлопковые ткани – не зря все цветные хлопчатобумажные сукна в России той эпохи именовались «китайкой».

«На границах ради купечества взберётся удобное место…»

Власти империи Цин, понимая всю заинтересованность России в китайской торговле, не раз пытались использовать её как средство политического давления, периодически под разными предлогами препятствуя пропуску караванов. К тому же маньчжуров, правивших в закрытом от мира Китае, смущало частое появление в Пекине внушительного количества русских торговцев: с каждым казённым караваном их приходило несколько сотен.

В итоге в 1727 году, после инициированного маньчжурами пятилетнего перерыва в караванной торговле, стороны договорились, что помимо караванов Россия и Китай будут вести и пограничную торговлю. «На границах ради купечества взберётся удобное место и оградится оградою…» – гласил новый договор.

В следующем году 350 солдат Якутского полка построили на границе с империей Цин (ныне граница Бурятии и Монголии) специальную торговую слободу, получившую монгольское имя Кяхта. Впритык китайцы построили свой купеческий посёлок Маймачен, в переводе с китайского – «Торговый город». На следующие полтора столетия именно Кяхтинский торг станет главным центром всей русско-китайской коммерции. Уже к середине XVIII века в общем объёме внешнеторгового оборота России на долю Кяхты приходилось 8–10 %.

В 1757 году империя Цин окончательно замкнётся от мира. По указу императора Хунли из страны выдворят всех иностранных торговцев, сохранив лишь два внешнеторговых центра – порт Кантон (Гуанчжоу) на юге и Кяхту-Маймачен на севере. В 1758 году Пекин посетит последний казённый караван из России, после чего коммерция из Поднебесной окончательно перейдёт в пограничную Кяхту.

Радикальные изменения затронут и организацию торговли с Китаем. Указ новой императрицы Екатерины II в августе 1762 года отменит прежнюю госмонополию: «Китайский караван отдать в вольную торговлю и позволить всем, кто бы ни пожелал, на границе торговать с платежом пошлин… И для такого ныне вольнаго в Китай торга прежде учинённые запрещения отставить и всеми товарами торги производить невозбранно».

Свободный торг с Китаем в Кяхте облагался пошлинами: наши купцы платили в казну 23 % от стоимости закупленных китайских товаров и 18 % от продажной цены отечественных. От пошлин освобождались транзитные европейские товары (так как с них уже была взята пошлина на западной границе России), а также наиболее необходимая в нашей стране продукция Китая – хлопок и шёлк-сырец. Единственными товарами, полностью запрещёнными в торговле с Поднебесной, стали лишь оружие и драгметаллы.

Китай тогда был не только самым населённым, но и богатейшим государством мира. Весь XVIII век он в обмен на свои шелка, чай и фарфор получал от западноевропейских купцов значительную долю всего обращавшегося на планете серебра, добывавшегося тогда главным образом в испанских колониях Южной Америки. И часть этого пришедшего от европейских коммерсантов драгметалла поступала, в свою очередь, из Китая в Россию в обмен на сибирские меха. Российские же власти в целях приумножения в стране запасов драгметаллов запретили оплачивать китайские товары монетой – их полагалось обменивать на меха или иную продукцию.

Мамонт и белка для китайского рынка

Уже через десятилетие «вольнаго торга» пограничная Кяхта далеко обогнала по оборотам торговлю Астрахани, до того на протяжении двух столетий по праву считавшейся ведущим центром русской коммерции с Востоком. За вторую половину XVIII столетия внешнеторговый оборот России с Китаем вырос в шестнадцать раз – с 533 тысяч рублей до более чем 8 миллионов. К концу того века торговля с китайцами превышала 60 % всей азиатской торговли нашей страны.

Среди всех русских товаров, экспортировавшихся в Китай, 70–75 % составляла пушнина. Притом в Поднебесную шла главным образом дешёвая белка, но в огромных количествах. С 1768 по 1785 год в Кяхте ежегодно продавалось от 2 до 4 миллионов беличьих шкурок. В 1781 году здесь продали китайцам в обмен на серебро рекордное количество – 6 миллионов белок! Второе место после белки занимал горностай, его в Кяхте китайцы ежегодно закупали от 140 до 400 тысяч шкурок. И естественно, особо ценным предметом русского вывоза в Китай оставался соболь – на исходе XVIII века в Кяхте продавалось от 6 до 16 тысяч соболиных шкур ежегодно.

Даже знаменитая Российско-американская компания осваивала Аляску именно с целью поставки мехов на китайский рынок. Добытые русскими промышленниками на Алеутских островах и приполярном побережье Америки меха каланов, морских котиков и песцов продавались китайцам в Кяхте, на севере Поднебесной или на юге Китая, в Кантоне (Гуанчжоу). Там одна шкурка «морского бобра» (калана) в начале XIX столетия продавалась по 100 рублей серебром.

Впрочем, весь XVIII и первую половину XIX века Россия была для Китая источником ещё одного востребованного и крайне необычного товара. Ежегодно в Поднебесную через Кяхту продавалось несколько сотен пудов мамонтовых бивней. Центром их «добычи» в ту эпоху был приполярный Жиганск – острог на севере Якутии. Один пуд мамонтовой кости три века назад стоил как десяток крестьянских лошадей, а объёмы продаж ископаемого товара в Китай были таковы, что учёные Поднебесной в ту эпоху искренне считали мамонта живым обитателем Сибири.

Поскольку китайцы всё же знали,