Я вернулся за тобой - Полина Довлатова

У меня на руках появляются мурашки и маленькие волоски встают дыбом. А внизу живота становится горячо, как будто туда плеснули кипятком.

Я никогда прежде не видела голого мужчину... Даже по пояс... Одноклассники на пляже не в счёт, потому что тело подростка абсолютно точно не имеет ничего общего с телом взрослого мужчины.

Теперь я могу заявлять об этом с полной уверенностью. Мой взгляд прилип к раскачанной спине Романова, как жвачка и никак не хочет отлипать.

Это как гипноз. Я вожу глазами по выпирающим лопаткам и перекатывающимся мышцам словно в трансе. И почему-то начинаю дышать чаще.

“Аленёнок, у тебя когда-нибудь был парень?”

У меня никогда не было парня. Никогда. Я даже никогда не целовалась...

Сейчас я думаю о том моменте, когда Илья меня об этом спрашивал. Представляю его настолько ярко, что кажется даже снова чувствую вкус мятной жвачки, как это было в тот момент, когда его дыхание касалось моих губ.

Интересно, а что бы я почувствовала, если бы Илья меня поцеловал?

— Перегрелась, Аленёнок? — моментально выхожу из оцепенения, когда Романов вдруг перестаёт подтягиваться.

Оторвавшись от турника, мужчина спрыгивает вниз и разворачивается в мою сторону.

— Чт-то? В смысле?

— Ну, ты уже минут десять на меня пялишься? Я подумал, может у тебя ступор от солнечного удара случился.

— Я не пялилась, — густо краснею. — Просто не хотела тебе мешать. Ты же тренируешься...

Мои щёки горят как два факела. Откуда он вообще узнал, что я тут стою? И тем более, что я пялюсь. У него что глаза на ж... на спине?

Романов наклоняется вниз и подхватывает с земли бутылку с водой. Откручивает крышку и делает несколько жадных глотков воды.

Его кадык дёргается вверх-вниз, а по горлу скатывается несколько капель.

— Тебе бы тоже не помешало.

— Что? — резко поднимаю глаза выше.

— Физуху подтянуть.

— Я таким не увлекаюсь...

Подперев плечом косяк слежу за тем, как Илья закидывает на плечо футболку. Его армейские штаны немного сползли вниз и держатся на бёдрах.

Мой взгляд непроизвольно скользит по прошитому мышцами животу. От пупка вниз идёт дорожка из волос и теряется за краем брюк.

Непроизвольно сжимаю ноги, когда думаю о том, что этот мужчина провёл ночь в моей постели. Вот такой. Голый, с мышцами и с волосками на груди и животе.

— А зря. Пару дней назад тебя те двое во дворе в секунду заломали и в фургон засунули, — убрав бутылку с водой в карман, Романов взбегает по ступенькам на крыльцо и останавливается в миллиметре от меня. — Тебе нужно учиться защищаться, Аленёнок. Для таких как ты это особенно необходимый навык.

Лёгкие тут же заполняет запах пота, смешанный с мятным запахом зубной пасты.

Я опускаю глаза и смотрю на то, как капельки влаги стекают по развитой грудной клетке. И ловлю себя на мысли, что потный Романов не вызывает у меня отвращения или брезгливости.

В отличие от тех мужчин, воспоминания о которых врезаются в мой мозг моментально, как только Илья о них упоминает. От мыслей о том, как рука одного из похитителей скользила по моей ноге до самой резинки нижнего белья, меня передёргивает.

— Ладно, этот вопрос мы чуть позже решим. Иди пока завтракай. Я вернусь через несколько часов.

— В смысле? Ты что, куда-то уезжаешь? — растерянно оборачиваюсь на мужчину.

Обойдя меня, Романов заходит в дом и скидывает с ног кроссовки.

— Да, мне нужно отлучиться... по делам.

— А... как же я? Ты что оставишь меня здесь одну? Вот так просто?

— Разумеется, не просто, — поворачивается и смотрит так, будто я спросила какую-то глупость. — В начале я спилю яблоню. Потом запру на замок сарай со стремянкой и инструментами. Возможно, ещё для большей уверенности запру тебя в доме на ключ.

— Я не собиралась больше сбегать...

— Ну, это прекрасно. Значит, дом можно и не запирать. Но яблоню всё же я ликвидирую, чтоб соблазнов было меньше.

Разувшись, мужчина поднимается на второй этаж. И я следую за ним по пятам до тех пор, пока он не останавливается напротив двери своей спальни.

— Что-то ещё, Аленёнок? Только не говори, что хочешь в душ со мной сходить.

— А может... может ты меня возьмёшь с собой? По своим делам.

От мысли, что Романов сейчас уедет мне почему-то становится не по себе. Не хочу оставаться одна в чужом доме. Тем более, после того страха, которого я успела натерпеться, бродя в одиночестве по лесу.

— Не получится, Аленёнок. Там куда я еду тебе явно делать нечего.

Романов открывает дверь и заходит в комнату. По строению она выглядит точно также, как и моя — очень простая, без лишних деталей. Бревенчатые стены. Кровать возле окна, шкаф, стол, стул, тумбочка и пристроенная к спальне ванная комната, в которую тут же проходит Илья.

— Почему? Это как-то связано с моим братом? Тогда я тем более хочу поехать с тобой.

Захожу вслед за мужчиной и останавливаюсь на пороге ванной комнаты. Смотрю на то, как он откидывает футболку в корзину для белья. Вслед за ней летят и штаны, которые Романов снимает, нисколько не стесняясь моего присутствия.

— Боюсь тебя расстраивать, Аленёнок, но это мои личные дела.

Повернувшись ко мне спиной, настраивает воду в душе.

— Илья, скажи правду. Если это что-то связанное с Мишей, то я имею право знать! Потому что всё что касается брата, и ко мне имеет отношение тоже!

— Это не касается твоего брата.

— Тогда куда ты едешь? — переспрашиваю настойчиво. — Илья?!

— Я еду по своим личным делам, я же сказал. Куда именно, тебе знать не обязательно.

— А я тебе не верю, — чувствую, что от этого разговора начинаю злиться. Потому что Романов явно что-то мне не договаривает. Я же не дура, чтобы не заметить, что он юлит. — Если твоя поездка не связана с Мишей, что мешает тебе сказать, куда ты собрался?

— Да господи-боже, к женщине я собралась, — выпаливает, резко выкрутив вентель с горячей водой.

— К...куда? — замираю в ступоре.

— К женщине, Аленёнок. Для удовлетворения низменных человеческих инстинктов, о которых твоей неокрепшей детской психике знать ещё рано. А теперь будь добра выйди из ванной