Развод. Генерал, начинайте с нуля - Виолетта Весна

Он не пытался вернуть себе центральное место после собственной ошибки. Работал рядом с Мариной, сверял номера строк и вслух называл все изменения, чтобы команда не пользовалась старой версией.

На итоговом выступлении говорил Илья. Ольга отвечала за переговорный сценарий, Марина — за реальность графика. Андрей объяснил, почему команда отказалась от полного объема к полуночи.

— Мы обнаружили ошибку в исходном реестре слишком поздно, — сказал он. — За нее отвечаю я. После исправления команда выбрала срок, который можно выполнить без нарушения безопасности и режима труда. Клиент получает первую часть завтра до одиннадцати и письменный график остатка в течение часа.

Ардатов спросил:

— Почему руководитель должен нанимать человека, который допустил такую ошибку?

— Не должен, если увидит системную небрежность. В этом случае я неверно прочитал принадлежность техники и не провел вторую проверку. Исправление — независимая сверка критичных ресурсов до обещания клиенту. Если я стану скрывать собственные ошибки, эта система не поможет.

— Вы всегда так спокойно признаете промахи?

— Нет. Учусь делать это до того, как их цена вырастет.

На этом время закончилось.

Я вышла из комнаты вместе с наблюдателями. Лариса провела общий разбор. Она назвала сильные решения команды и три проблемы: позднюю проверку ресурсов, потерю времени в начале и отсутствие заранее назначенного человека, который следил бы за версиями документов.

Каждому участнику дали две минуты на ответ. Андрей сказал, что согласен с оценкой своей ошибки. Илья отметил, что после сбоя команда не тратила время на поиск виноватого. Ольга признала, что слишком долго пыталась сохранить обещание клиенту в прежнем виде.

— Индивидуальная обратная связь будет после передачи результатов, — сказала Лариса. — До этого момента мы не обсуждаем баллы, места и вероятность выхода в финал.

Она напомнила срок: оценки блокируются шестнадцатого ноября в восемнадцать часов. После блокировки изменить их могла только комиссия по письменному решению, а любое изменение оставляло след в системе.

Участники разошлись. Андрей задержался у стойки с пропусками, но ко мне не подошел. Я видела, как он передал карточку охране и вышел на парковку вместе с остальными.

В машине я нашла его сообщение. Оно было отправлено Ларисе с копией на общий адрес проекта.

«Подтверждаю, что после личной встречи одиннадцатого ноября не обсуждал с Ариной Николаевной конкурс, задания, состав комиссии и результаты. Сегодня вне регламентных процедур с ней не общался».

Я ничего не ответила.

Пятнадцатого ноября Лариса и Денис сверяли протоколы. Я работала в другом кабинете и готовила предложение для производственной компании из Тольятти. Пару раз ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, хотя Андрей не мог там появиться.

После обеда Лариса принесла акт о моем отстранении на заключительном этапе. Мне нужно было подписать, что доступ к индивидуальным материалам оставался закрыт.

— Есть расхождения? — спросила я.

— По процедуре нет.

— Я не спрашиваю про баллы.

— Знаю. Все наблюдатели сдали листы. Завтра система их заблокирует.

— Чумаков звонил?

— Дважды. Хотел узнать, кто показал себя «по-настоящему управленцем». Я сослалась на договор.

— Он разозлился?

— Он клиент. Может быть недоволен. Наше дело — сохранить правила, за которые он платит.

Я подписала акт.

Шестнадцатого ноября в семнадцать пятьдесят мы сидели с Ларисой у ее компьютера. Она не открывала таблицу при мне. На экране была только служебная страница с перечнем загруженных форм.

— Все восемь оценщиков подтвердили? — спросила я.

— Да. Сейчас придет код Дениса, потом блокировка.

В семнадцать пятьдесят восемь Денис прислал подтверждение. Лариса ввела его, нажала кнопку и показала мне строку: «Индивидуальные оценки заблокированы. Изменения отсутствуют».

Она выгрузила отчет, подписала электронной подписью и отправила Ардатову, Чумакову и в юридическую службу клиента. Я получила только копию сопроводительного письма без приложения.

— Теперь ты не можешь ничего испортить, — сказала Лариса.

— Обнадеживает.

— И помочь тоже не можешь.

— Это обнадеживает еще больше.

Она закрыла ноутбук.

— Иди домой, Арина. Ты две недели живешь между проектом, разводом и ожиданием чужого решения.

— Решение клиента меня больше не касается.

— Я говорю не о клиенте.

В лифте я открыла переписку с Андреем. Его последнее личное сообщение оставалось без ответа с одиннадцатого ноября. Он обещал ждать моего сигнала и не напоминал о себе.

Я написала: «Оценки заблокированы. Мое отстранение действует до окончания конкурса, поэтому говорить о нем мы все равно не будем. Если ваше приглашение еще в силе, я готова встретиться двадцатого ноября. Один ужин. Каждый приезжает и уезжает сам».

Ответ пришел через минуту.

«Приглашение в силе. Условия принимаю. Пришлю два варианта места, выберете вы».

Я перечитала его сообщение и добавила:

«Без подарков. Без разговора о возвращении домой. Окончание встречи согласуем заранее».

«Да. До двадцати двух тридцати, если вы не захотите закончить раньше?»

«Подходит».

Через несколько минут он прислал адреса грузинского кафе на тихой улице и небольшого ресторана у набережной. Я выбрала кафе: там были отдельные столы, обычная еда и не требовалось изображать торжественный вечер.

Потом открыла форму раскрытия конфликта и внесла новую запись: личная встреча назначена после блокировки оценок, конкурс не обсуждается, доступ к материалам отсутствует. Лариса подтвердила запись и приложила ее к делу.

Я не знала, войдет ли Андрей в финал. Не знала, какое предложение он получит после конкурса и захочет ли остаться в Самаре. Впервые за много лет мне не требовалось знать его решение заранее, чтобы принять свое.

Двадцатого ноября я собиралась прийти на встречу не как жена генерала и не как партнер бюро, отвечающая за процедуру.

Я согласилась на один вечер от собственного имени.

ГЛАВА 17. Встреча по взаимному желанию

Двадцатого ноября я приехала к кафе на десять минут раньше. Оставила машину на соседней улице и немного прошла пешком. Андрей уже ждал у входа. На нем было темное пальто, которое я выбирала ему три года назад, но это больше не казалось доказательством нашей общей жизни. Пальто осталось его вещью, как моя фамилия осталась моей.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Добрый.

Он не попытался поцеловать меня в щеку и не взял под локоть. Открыл дверь, пропустил вперед и назвал администратору фамилию брони.

Стол стоял у окна, но не на виду у всего зала. Андрей подождал, пока я выберу место. Мы сняли верхнюю одежду и одновременно открыли меню.

— До двадцати двух тридцати, — напомнил он. — Если захочешь уйти раньше, скажи прямо. Я не буду выяснять причину.

— А если захочу задержаться?

— Спросим друг друга, удобно ли это обоим.

— Звучит непривычно официально.

— Я пока плохо различаю, где нормальная договоренность, а где опять пытаюсь все определить заранее. Поэтому лучше спрошу лишний раз.

Я выбрала хачапури и салат. Андрей заказал мясо с овощами. Вино мы не брали: он был за рулем,