Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников

Лейф, которого он привел с собой, слушал Агрима со все более удивленным видом. Потом поглядел на него, на меня.

— Да, — сказал я мальчику. — Я не один такой уникальный и необыкновенный маг Огня. Наверняка есть не хуже. Мне просто повезло узнать много всякого интересного про окружающий мир, чего в Империи не знают. И вот, кстати… Все тут в курсе про письмо для Хлена от главы Круга на мир ниже?

— Я не в курсе, — сказала Ройга.

Вероятно, не в курсе был и Лейф, но он ничего не сказал: мальчик явно предпочитал в компании взрослых говорить как можно меньше.

Элсин тут же быстро обрисовал ситуацию.

— Таким образом, — сказал я, — мы знаем достоверно: эпидемия распространилась по крайней мере на один мир вниз. А то и на два. Или на целый куст миров. И, возможно, добралось до мира, в котором живет ученица магистра Агрима.

— Там с эпидемией бороться достаточно просто, — приподнял брови Агрим. — Если я верно понимаю, что Сигрид описывала в письмах, поселения и так изолированы друг от друга. Достаточно простейших мер, чтобы затормозить распространение инфекции.

— Если они успели пресечь все это на ранних стадиях, — хмуро сказал я. — Если не успели… Поселения малочисленные. Да, сама по себе болезнь не отличается высокой летальностью. Но представьте, что большой процент людей слег — и некому, например, поддерживать огонь в очагах. Они вымерзнут. Или… чем они там живут, охотой? Рискованным земледелием? Упустили часть экстремально короткого лета, или там некому на охоту за местными белыми медведями сходить — и все, голод. Я читал о таком.

Собственно, читал я о полностью погибающих от голода и эпидемий поселениях чукчей и эскимосов на крайнем севере, но переложить все это на гипотетические реалии ледяного мира труда не составило.

— Белые медведи… — пробормотал Элсин. — Я бы посмотрел…

— И для усиления мускулатуры использовал? — так же вполголоса поддела его Ройга.

— Не без того.

Агрим сухо сказал:

— Вы совершенно правы, мэтр. В очередной раз поражаюсь вашей эрудиции. Одна только поправка: в большинстве поселений там есть по крайней мере один некромант, живой или мертвый, в данном случае не так важно. Таким образом, определенная страховка имеется.

— Да, — кивнул я. — Я просто к тому, что ситуация там может быть тоже сложной. Но сейчас это неважно. Еще несколько месяцев, пока ядро этой планеты не успокоится и нельзя будет открыть порталы, мы в любом случае ничего не узнаем. Эпидемия могла распространиться не только вниз, но и вверх… это я условно говорю, мы не знаем, откуда она пришла, может, и не в этом мире началась. Даже не знаем, та ли это самая «семидневная сыпь», о которой говорили магистр Агрим и Нильсен. Но мы точно знаем, что отсюда из карантина сбежала целая толпа стихийных магов со слугами и домочадцами. Не говоря уже об обычных путешественниках, которые приходили и уходили, когда эпидемия уже бушевала в полную силу, а карантин еще не был введен. Значит, с шансами болеем не только мы — болеют все.

Мои некроманты синхронно кивнули, Лейф — с некоторой задержкой. Глаза его расширились: кажется, мальчик уже воображал себе всякие ужасы.

— Но это не значит, что нужно паниковать или строить планы по самоизоляции от Империи, — продолжил я. — Это значит, что мы должны приготовить лекарство не только для себя, но и для других. Начать масштабное производство вакцины.

— Масштабное? — уточнил Агрим. — У меня пока в лаборатории всего пять сотрудников, включая Бьера.

— Пять? — удивился я. — Где вы столько нашли?

— Адептки старших курсов поспособнее, — сказал Агрим. — Две из числа тех же, кого я привлекал для работы с банком спермы, три дополнительно. По рекомендации ректора Файне. У них достаточно свободного времени сейчас и они привыкли к такой работе.

Я воздержался от замечания, что, мол, Агрим в цветнике: шутка в дурном вкусе. Тем более, хоть я и не сталкивался с профессиональной этикой Агрима как преподавателя, но предположу, что она такая же строгая, как у Элсина — студентки как возможные пассии в принципе не рассматриваются.

— Значит, будем расширяться еще, — сказал я. — Привлечем не таких способных адепток. Или сторонних некромантов. Да даже алхимиков для каких-то задач. Ведь после отработки первой версии вакцины место ученых в массовом производстве должны занять лаборанты. Им не нужно быть исследователями, они будут работать по утвержденным протоколам, пока ученые занимаются второй, улучшенной версией. Кстати, это все надо будет сразу организовать как коммерческое предприятие… но по этому поводу стоит переговорить с ректором Файне. Насчет вклада Академии. Чуть позже. Пока, пожалуйста, покажите мне, что вы уже успели сделать.

За те дни, пока я болел, Агрим действительно провернул огромную работу. Я-то думал, что он только-только оборудование успеет найти и приступить к делу — помню, на Гробнице у нас с Элсином несколько недель занял один заказ требуемого инструментария!

Однако в данном случае Агрим без зазрения совести конфисковал все нужное оборудование у Академии, а также использовал наше — все те три объемистых сундука, которые тащили умертвия, пригодились. (Правда, часть он оставил дома для нашей небольшой домашней лаборатории — но после Гробницы этот сетап воспринимался чем-то вроде «летней кухни» для варки варенья).

Девицы-некромантши, когда мы вошли, прилежно склонились над микроскопами. Все были в защитных костюмах: кожаные перчатки, фартуки, чепцы на волосы, маски на лица. Жаль, что нельзя их запихать в полноценные защитные комбинезоны! Но лучше так, чем никак.

Агрим показал мне этапы работы. Во-первых, клеточные культуры, которые они выращивали для тестирования выделенной фракции с вирусами. Лейф тут же (явно привычно) пошел к тепловому шкафу и начал стимулировать эти культуры Жизнью — ну и заодно все, что находится в комнате: я ощутил легкое «паразитное» воздействие на собственное тело. Тихонько спросил Агрима:

— Тут ведь нет беременных?

— Я уточнил, — так же тихо ответил он. — Все же с вирусными культурами работаем. Нет. Одна из причин, почему кандидаток так мало — не все захотели рискнуть переходом в немертвое состояние в случае тяжелого течения болезни.

Во-вторых, Агрим показал мне центрифуги и полученные из гноя фракции. В том числе фракцию с наибольшим содержанием вирусных частиц: выделили под микроскопом, проверяя воздействие на выращенные клеточные культуры. Выглядела эта фракция в пробирке как обычная беловатая взвесь — всего несколько граммов. Но даже чтобы получить эти несколько граммов, пришлось немало потрудиться.

— К выделению того, что вы назвали плазматическими клетками, из лимфоузлов переболевших людей мы пока даже не приступали, —