Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников

— Хочу, — сказал я. — За этим, собственно, и прибыл. Потом еще Нильсена припашем и всех гарантированно переболевших, кого найдем. Таких уже немало появилось, и для масштабирования нам потребуется много доноров.

Так что этим мы занялись: я разделся до пояса, Агрим сделал несколько пункций из подмышечных лимфоузлов и запечатал образцы. Когда я одевался, Элсин неожиданно сказал:

— Эрик, а ты можешь выжечь вирусы?

— В смысле? — я замер, не до конца опустив рубашку.

— Вот то, в пробирке, что нам удалось выделить, — сказал Элсин. — Там вирусы и, очевидно, совпадающие по массе фрагменты разрушенных клеток кожного покрова. Предлагаю попробовать выжечь все это в теле больного. Ни то, ни другое для нормального функционирования организма человека не нужно. Выжигание, насколько я разобрался в течении вирусных инфекций, должно существенно облегчить выздоровление.

Я задумался. Мне представлялось аксиоматичным, что вирус невозможно уничтожить после того, как он становится частью клетки. Но раз уж он размножается в коже, и именно кожную фракцию (а гной — это ведь своего рода мусор из разрушенной тканевой структуры, состоящей из её обломков, перемешанных с возбудителем либо даже без него) Агрим сотоварищи успели выделить, то почему бы и не попробовать?

Однако… если это так просто, почему такой вариант не проверили Чумные Доктора, которые исследовали семидневную сыпь? Ничего такого уж сверхтехнологичного для этого не требуется, некроманты используют центрифуги уже пару столетий. Правда… может, она еще была неизвестна в те времена, когда семидневная сыпь исследовалась?

Но если это та же самая болезнь, то почему от нее умерло два опытных лекаря — мага Огня, способных избавить себя от вторичных инфекций и получавших отличный уход?

Я озвучил свои сомнения Элсину и Агриму, а затем добавил:

— Но эксперимент провести стоит. На том, кого не жалко.

— Здесь в изоляторе четверо подопытных осужденных, — сообщил Элсин. — В том числе маг Жизни Кларги.

— Да, — подтвердил Агрим холодным клиническим тоном. — Мы их не лечим, просто кормим и фиксируем ход болезни. Пока все живы. Кларги особенно интересен. Мы, разумеется, не можем ему запретить использовать магию Жизни на себе. Болеет он легче других, но невозможно установить — это из-за влияния магии Жизни или из-за большей крепости организма, присущей всем магам Жизни.

— Ну вот с него и начнем, — решил я. — Если я что-то лишнее выжгу, он, быть может, сумеет за счет магии Жизни это восстановить. В качестве первого испытания — нормально. А потом сразу пойдем с Файне, поговорим про масштабирование производства вакцины.

…Тяжелые двери изоляторов выходили в общий коридор, в начале которого имелся стол дежурного — совершенно в духе дежурного по этажу в привычных мне больницах. За столом скучал за какой-то книгой адепт-старшекурсник, парень — ибо риск заразиться был сочтен более высоким, чем в лаборатории. Он тут же вскочил, приветствуя нас.

— Покажите журнал, пожалуйста, — попросил его Агрим.

— Вот! — парень достал толстую тетрадь в картонной обложке. — Состояние всех четверых.

— Кларги по-прежнему лучше всех?

— Почти. Ему стало хуже вчера вечером, но остальным еще хуже, так что…

Проштрафившийся маг Жизни, согласно журналу, был заражен в тот же день, когда я решил его судьбу — но по-настоящему заболел только позавчера. Отдельное помещение, в котором находился Кларги, больше напоминало камеру, чем больничный изолятор. Толстая дверь, маленькое окошко с решеткой под потолком, внутри — только узкая койка под этим самым окошком да ночной горшок под ней. Раковины, как в московских больничных палатах, не было. На полу поднос с остатками еды — судя по всему, кормили Кларги примерно так же, как студентов в Академии, только выбора не давали. Пахло в комнате потом и другими человеческими выделениями.

Кларги, увидев нас, рывком сел на постели. Щеки его покрывали узелки покрасневших капилляров, но настоящей сыпи пока не было. Вот хорошо, выжжем вирус на ранней стадии… если выжжем.

— Достопочтенный мэтр! — прокаркал он охрипшим горлом, шмыгая носом. — Достопочтенный мэтр, сжальтесь!

«А Гилли так же умоляла кого-нибудь прийти к ней? — подумал я. — Или металась в бреду и не могла?»

— Считай, что сжалился, — сказал я нейтральным тоном. — Сейчас я уничтожу возбудитель болезни в тебе силой Чумных Докторов.

Я поднял пробирку на уровень глаз, привычным уже усилием расширил свою зону контроля. На самом деле она уже и в состоянии покоя захватывала почти всю эту комнатенку, но рисковать я не хотел.

Гори, Огонь!

Внешне для сторонних наблюдателей ничего не произошло — только белая взвесь в пробирке исчезла в неяркой вспышке. Я-то почувствовал, что Огонь нашел себе обильную пищу. Кларги уставился на нас дикими глазами.

— Ну что ж, — сказал я сопровождавшим меня Агриму и Элсину, — теперь только ждать и наблюдать.

— Обеспечим, — кивнул Агрим.

Я развернулся и вышел из изолятора. У меня была еще невероятная масса дел — и наверняка не обо всех я даже знал, вот что самое паршивое!

Глава 7

Чтобы захватить телеграф, надо его сначала создать

Проведя свой натурный эксперимент с Кларги, я вернулся в лабораторию — согласовать планы.

— Мне нужно к Липовым Воротам, сжечь тела, — сообщил я своим. — А потом провести кое-какие эксперименты. Возможно, это займет пару часов. Но не больше. Потом обязательно вернусь — поговорить с Файне. Тут, кроме меня, некому.

— Хорошо, — ответил Элсин. — Мне тоже придется здесь на сегодня закончить — в ратуше и в городе есть несколько задач, которые требуют моего внимания.

На этом мы и разбежались. Агрим остался в лаборатории супервайзить, Элсин отправился «тушить пожары» (только фигуральные — к натуральному огню он, по его словам, обещал Игнис не подходить) для поддержания ежедневной жизни зачумленного города, а я с Ройгой — жечь трупы.

Редкостно неприятное все же занятие. Каждый из этих людей олицетворял… нет, не мой провал. Я слишком поздно появился в этом мире, чтобы спасти большинство из них. Тем более, что в большинстве своем их убила не болезнь. А гребаная структура этого недоразвитого общества.

Так что каждое мертвое тело демонстрировало упущенную возможность. Как тогда, в Ичир-Эрсейн. Если бы я попал в эту крепость со всем, что знаю сейчас — ха! Да там бы пылало все в окрестностях, а все защитники остались бы живы. Или неживы, в случае некроманта Теска.

Хочу когда-нибудь, спустя лет сто или двести, думать о сегодняшнем дне: «Если бы я попал туда, обладая всеми сегодняшними знаниями, эпидемию удалось бы победить за несколько дней!»

Но чтобы стать человеком, который когда-нибудь сможет сказать о себе такое,