Развод. У тебя есть дочь - Арина Арская

в перспективе не появится биологическая мать со слезами. В первую очередь, она этого ждет от меня. Она приняла девочку, а моя задача сейчас обезопасить их.

Не падать на колени, не стучать по столу, не вымаливать прощение, а заняться делом.

Аглая не кокетничала и не лукавила в своем ответе, что ей нужна Аня, и в ней она видит моего предательства.

Мое предательство во мне.

Мне его не перекрыть, не исправить, но я могу дать Аглае чувство уверенности, что никто не придет и не отнимет Аню.

Она перестала быть передержкой. Теперь она та, кто поведет Аню по пути жизни, которая будет полна заботы и теплоты, и никто не должен ей в этом помешать.

Обезопасить Аглаю по документам и по фактам.

— Не, — Антон садится рядом, — получится фигня.

— Иногда важно понимать, когда ты лишний.

— А мне вот придется ужинать, — Антон хмурится, — чтобы маму не обижать. Капец.

В спальню заглядывает Анфиса и кидает в меня ключами, которые я ловлю на автомате:

— У меня будешь жить. Ничо не знаю, а то обижусь и разговаривать не буду, — бросает беглый взгляд на Антона. — Воробья этого злющего с собой берешь?

— Все ищешь способ от меня избавиться?

— Как-то нелогично я от тебя избавляюсь, если готова, что ты будешь у меня по утрам ныть, что в школу не хочешь.

— Может и поеду к тебе, — шипит Антон.

— И будешь у меня главным по венику и швабрам, — Анфиса расплывается в улыбке. — Давно хотела себе домашнего раба. По всем углам буду тебя гонять с тряпкой.

— Да пошла ты.

— Вот и иду, — подмигивает и прячется за дверью.

— Я останусь тут, — Антон медленно выдыхает через ноздри. — Вот еще жить с этой стервой под одной крышей. И ваще, если я воробей, то она… она… блин… цапля!

Глава 37. Поори

— Мам, — тянет Анфиска. — Как ты себя чувствуешь? Ты выгнала папу…

Лежим с ней на диване, а в кресле притаился молчаливый Антон. Аня спит. За ужином она и Антошка глаз друг с друга не спускали. Ели, жевали, пили и молчали.

— Анфис, не начинай, — вздыхаю я.

Как я себя чувствую?

Пять лет назад в своих жалобных претензиях “побудь со мной рядом, подержи за руку” я не была адекватна и в моих словах было мало конкретики, которая помогла бы Руслана загнать в рамки.

Мужчины глупые.

Можно сказать, тупые и на эмоции не покупаются. Они теряются.

Вот это “побудь рядом” — включает у них панику.

В смысле, побыть рядом? Что это значит? Как это поможет решить твои выкидыши?

Подруги, например, могут собраться поговорить на кухне, а после повздыхать и полежать в тишине.

А мужики?

Они же если собираются, то у них отдых должен быть активным. Рыбалка, охота, починить в гараже машину, пожарить шашлыки.

Они должны быть всегда в действии и движухе.

А мне тогда не нужны были от Руслана действия. Я не ждала от него решения проблемы или движухи.

Просто, блин, погрустить со мной, а для Руслана это оказалось целым испытанием, которое он провалил, потому что он не умеет грустить.

Сейчас мне тоже тоскливо, однако в этой тоске я дала ему направление. Аня должна остаться со мной.

И не надо сейчас меня понимать. Действуй.

— Я все равно не понимаю, блин, — шипит Антон. — Аня осталась, а…

— Папа у тебя взрослый мужчина, — перевожу на него взгляд. — В штанишки не писается, умеет зарабатывать деньги и свою безопасность он может сам организовать, а Аня нет.

— Он любит тебя.

— Я у него не отнимаю право любить меня.

Антон зависает на несколько секунд, а Анфиска шепчет:

— Я возьму себе на заметку.

— Но… — Антон хмурится, пытаясь подобрать слова для опровержения моего заявления.

— Он все еще твой отец, — пожимаю плечами. — И, кстати, ты уже в том возрасте, когда сам можешь принять решение, поддерживать с ним отношения или нет.

Антон прищуривается на меня и выдает:

— А если Анечка изъявит желание, чтобы у нее был папуля? М?

— Хорошая попытка, — заинтересованно отзывается Анфиса.

— Ты за нее решишь, отец он ей или нет? — Антон щурится еще сильнее.

— Тут еще важно желание и твоего отца, нет? — вскидываю бровь.

— Он хотел остаться.

— Я этого не хотела, — тихо и уверенно отвечаю. — Твой папа мог все усложнить и спасибо ему, что он не стал этого делать.

— А если бабу новую найдет? — Антон кидается в меня одним из своих страхов.

— Схожу на их свадьбу, — взгляда от возмущенного Антона не отвожу. — У нас отменилась годовщина свадьбы, а платье куплено. Как раз его и надену.

— Да блин! — кричит шепотом. — Мам! Несмешно!

— Я желаю твоему папе счастья и добра.

Молчание, и Антон шмыгает:

— Пипец, ты сейчас зловещая.

— Твой папа не с каждой женщиной уживется, — мило улыбаюсь я. — Это я к тому, что у него теперь может быть много свадеб. Одна за другой.

— Да блин, — шепчет Антон. — Остановись.

— А если сопьется? — предполагает Анфиска.

— Не тот характер, — качаю головой. — Не сопьется.

Да и к другим женщинам его сейчас вряд ли потянет. Я верю, что та связь с Вероникой была глупым бегством, которое он теперь не повторит.

Я не отрицаю того, что после развода он может встретить хорошую женщину, но вступит он в брак с ней обновленным, осознанным…

— Мам, — шепчет Анфиска, — чего ты замолчала.

Короче, достанется другой женщине замечательный мужик, которого я за двадцать лет выстрадала, воспитала и продолжаю воспитывать.

Он не повторит больше тех ошибок, что пережил со мной.

Не-а. Не повторит.

— Задумалась, — поглаживаю ладонь Анфисы я.

— О чем?

— О новой жене вашего папы, — честно отвечаю я.

— Мам, серьезно, хватит, — Антон вздыхает. — Не будет у него новой жены. Он мне обещал.

— Ну, раз обещал, — тяну я, — то будет несчастным и одиноким.

— Вы с папой так и не поговорили нормально? — Анфиса садится и смотрит на меня. — И да, под нормально, мам, я имею в виду не твой спокойный тон.

— Вряд ли, — огрызается Антон.

— Не поняла, — кошусь на Анфиску.

— Покричать, разбить посуду, — перечисляет Анфиса. — Можно даже о голову папы пару тарелок…

— Порадовать его тем, что я все-таки истеричка?

— Да, может, это то, что тебе сейчас и надо, а? — Анфиса приподнимает бровь. — Просто на него поорать.

— Нет, мне этого не надо, — закрываю глаза, намекая, что разговор окончен. — Мы все решили, ребят.

— Боишься, что разревешься? — тихо спрашивает Анфиса. — Что заплачешь? Верно? Я угадала? И ты считаешь это правильным?

Воспитала на свою голову.