Развод. У тебя есть дочь - Арина Арская

— Он все равно не поймет, — встаю и шагаю к двери.

— Бежишь? — Анфиса вздыхает. — Поймет или не поймет это не так важно, мам.

— Я уже покричала на парковке.

— А теперь покричи на мужа, — Анфиса сердито смотрит на меня. — Ты знаешь, где его искать. И никто вам мешать не будет. Мы тут с Антоном справимся с маленькой девочкой, если она проснется.

— Не хочу я с ней справляться, — огрызается Антон.

— Раз остался, то выбора у тебя больше нет, — Анфиса кривит губы. — Памперсы будешь менять.

— Какие памперсы, блин? — охает Антон. — Ты совсем дура? Ей пять лет! В этом возрасте уже памперсы не носят. Хотя… может, ты и носила. И вообще чо ты с ней сюсюкалась, как с дебилкой?

— Да ты вообще с ней не говорил.

— Как и она со мной, — Антон снисходительно окидывает удивленную Анфису взглядом, — у нас просто пока нет общих тем для общения. Будь она пацаном, может, чо бы и сказал. А так фиг знает… но она точно будет поумнее тебя, раз сама ко мне не лезет. Ты вот все цепляешься и цепляешься ко мне. Учись у Ани. Иногда полезно помолчать.

— Ты такой пупсик, — Анфиса улыбается.

— Да, блин! — Антон вскидывается, встает и зло выходит из гостиной — Я спать.

— Спокойной ночи, воробушек! — посмеивается Анфису и переводит на строгий и серьезный взгляд. — Давай мам, езжай и побеседуй с отцом. Нет. Поори с отцом. Вот только потом уже говори про его других жен. Сейчас это звучит неубедительно.

Глава 38. Банда

— Анфиса, отстань от меня, — говорю я, когда в спальню заглядывает моя упрямая дочь.

Надо сказать, Руслан аккуратно собрал чемоданы и не оставил после себя хаоса. Правда, забыл носки.

Это его вечная беда. Он всегда забывает носки. В отпуск едем? Носков нет! В командировку? Носки не берем! Съезжаем от жены? Носки тоже не потребуются!

Зачем сильному и независимому носки?

Я понимаю, что злюсь, и бесят меня именно носки, что лежат аккуратными стопочками в среднем ящике комода.

Неужели не мог хотя бы в этот раз вспомнить о носках?

— Мам.

— Анфиса, блин! — со стуком отставляю баночку с кремом и разворачиваюсь к дочери. — Никуда я не поеду. Я не нужны мне разговоры с твоим отцом.

— Скандалы.

— Скандалы! — повышаю голос. — О чем мне с ним говорить, если за столько лет он никак не может прийти к тому, что нужно и носки брать с собой!

— Мне это зачем выслушивать? — Анфиса вскидывает бровь. — Я носки не забываю. Это не ко мне претензии, мам.

Замолкаю и через несколько секунд зло шепчу:

— Смотри-ка, какая ты у меня умная-то выросла, да?

— Да, — приваливается к косяку плечом и улыбается. — Лежит там сейчас без носков, бедненький, и никто не скажет ему, какой он растяпа.

— Знаешь, Анфиса, это действительно бесит, — цежу сквозь зубы. — Он даже со списком носки всегда забывает. Надо было самой собрать ему чемоданы, — отворачиваюсь и медленно выдыхаю. — За столько лет уже же мог… Да к черту его.

Я торопливо выхожу из комнаты, и Анфиска следует за мной любопытным хвостиком.

— Я так и не поняла, Анфис, — вздыхаю я и вплываю на кухню. — Ты сегодня тут остаешься?

— Сегодня тут, — тихо отвечает она. — Посплю на диване.

Ищу в кухонных ящиках рулон мусорных пакетов:

— Ты же знаешь, где лежит постельное белье?

— Знаю.

Выхватываю рулон мусорных пакетов, торопливо его разматываю:

— Тогда не стой над душой.

— Ты такая злая.

— Да! — разворачиваюсь к ней и резко отрываю пакет. — Анфиса! Я не хочу с ним скандалить. Хотела бы, то он бы был тут.

— Не-а. Не согласна.

— Не согласна? — охаю я.

— Не согласна. Поскандалить и тут? При Ане? При Антоне? При мне? — смеется. — Вы оба зануды и для вас нужны особые условия для скандала. Моя квартира отлично для этого подойдет. Никто вам там не помешает. Ты, он и скандал.

— Скандалят тогда, когда еще есть надежда. Ее у меня нет.

Шагаю мимо и с шуршанием расправляю пакет.

— Сама-то в это веришь?

— Тебе уже не пятнадцать лет, — вновь стою лицом к лицу Анфисы. — Ты выросла. Антошка тоже скоро вылетит из гнезда. Вы уже взрослые. Вы получили полную семью с мамой и папой.

— А Аня?

— Да твою ж дивизию, — рычу я. — Иди спать.

— Для девочки очень важен отец.

— Анфиса.

— Что?

— У нас будет развод.

— Окей, — хмыкает она. — Будет развод. Ладно. Я не прошу о том, чтобы вы не разводились, мам. Я прошу пойти и поорать на него.

— Зачем?

— Чтобы ты очистилась.

— Я сейчас повторю слова Антошки, — грожу ей указательным пальцем в лицо, — пошла в жопу, Анфиска.

А затем сердито удаляюсь, но Анфиса не собирается от меня отлипать. Идет за мной и драконит меня еще больше.

— Я на тебя сейчас буду кричать, Анфиса.

— Ладно, кричи.

Выдвигаю ящик комода и зло кидаю носки Руслана в мусорный пакет:

— Что ты ко мне прицепилась ко мне.

— Мне не нравится, что ты не можешь правильно выражать свои эмоции.

— Я тут решаю, что правильно, а что нет, — цежу сквозь зубы.

Сейчас точно взорвусь, и этой мелкой прилипале мало не покажется, а если еще Антон присоединится, то и ему прилетит по первое число.

Вот только в Ане уверена. Она не сунется, а вот старшенькие могут мне устроить веселую ночку с криками, претензиями, обидами и психами.

— Тиранша, — заявляет Анфиса. — Тихая тиранша.

Я перевожу на нее взгляд. Смотрит на меня с вызовом, как в свои пятнадцать лет, когда устраивала мне громкие концерты.

И опять Руслана нет рядом.

Опять его нет. Он опять не видит результата своего воспитания.

Да, я его выгнала, но этого ничего не меняет.

— Да, ты тихая тиранша, — повторяет Анфиса. — Мягкая, ласковая, но… — щурится. — Тиранша. Будь ты истеричкой, мам, я бы, может, тогда все и рассказала.

— Чего, блин? Так это я виновата в твоей лжи?

— Хуже истерик и криков, вот такое! — вскидывает в мою сторону руку. — ты решаешь все якобы цивилизованно, мудро и спокойно, но это полная фигня! После криков можно выдохнуть, мам, а после твоих “мы взрослые люди” даже не перднешь!

— Ага, — доносится голос Антона.

— А ну, пошли спать. Не буду я с вами скандалить, — медленно выдыхаю, а сама вся трясусь. — Не дождетесь.

Выхожу из комнаты с пакетом носков и направляюсь в прихожую. Мне надо