Проклятие Вороньей пустоши - Марина Иванова

– Не понял… Ты где гильзу взяла? И почему она пропала?

– Во сне.

– Как это?!

– Ну не знаю, как! Мне кошмар снился… странно, что и ты это увидел…

– Почему Арсений?

– А ты не понял?! Они с Аришкой, наверное, жениться собрались!

Аришка – двоюродная сестра Лизы и Антона всего несколько дней назад намекала родне о готовящемся сюрпризе. Они вчетвером сидели у камина в гостиной, Ариша с Сеней всё переглядывались, шушукались и хихикали, намекая на перемены в жизни, но на прямой вопрос, оба рассмеялись, хором ответили, что поступили в иняз, а вы, мол, что подумали? Так вот о каком сюрпризе шла речь… Эх, знать бы…

– Погоди, Лизка, так предупредить же надо, я сейчас, – Антон поднялся, засуетился, разыскивая трубку.

– Поздно, Тош. Мы им уже не поможем. – Лиза всхлипнула, закрыла ладонями лицо. – Это не предупреждение было, это… уже случилось.

Часа не прошло, как разразился трелью телефон. Лиза сжалась, испуганно взглянула на брата, предлагая взять трубку именно ему. Он кивнул, неуверенно снял трубку с аппарата, непривычно хриплым голосом поприветствовал звонившего.

Лиза не ошиблась. Арсений действительно погиб. Случилось это в ресторане, куда счастливые жених и невеста пришли отметить подачу заявления в загс. Двое незнакомых парней сцепились не на шутку, один достал пистолет. Случайный выстрел, рикошет… Арсений погиб, Аришку прямо из ресторана увезли в больницу с угрозой выкидыша.

11

Он и впрямь стал мастером. Как вернулся из леса, на глазах меняться начал. Окреп, возмужал – родители нарадоваться не могли, хоть и понимали, не просто так сынишка в лесу седьмицу провёл, случилось с ним там что-то необычное, пугающее. Что – не говорит, отмахивается, заблудился, мол, плутал по лесу неделю. Какое плутал! Не выжил бы, ох, не выжил бы. Самая первая роса доконала бы его, свалив прямо там с тяжёлым воспалением лёгких.

Но вернулся. Живой, невредимый, окрепший даже, вот только другим он стал. Эта неделя будто стесала с мальчишеского лица улыбку, затуманила лёгкой грустью взор. Раньше с завистью смотрел он на весёлые потасовки старших братьев, теперь же, взгляд его наполнился едва ли не стариковской мудростью, возня братьев воспринималась свысока, он наблюдал за ними, как древний старик наблюдает за потешными играми внуков. Родителей пугали перемены, произошедшие с сыном, они поглядывали на него с опаской, но время шло – успокоились.

А мальчишка, едва окрепнув, начал уходить в лес. На полдня, на день, когда и по нескольку дней пропадал. Да в кузню захаживать начал не с простым любопытством – работать. Начали появляться в горницах красивые вещицы – резные подсвечники, склянки, опутанные тончайшей металлической вязью, шкатулки, сундучки. Соседи, захаживая в гости, только диву давались, а мать нарадоваться не могла.

Отец лишь фыркал, пряча усмешку в бороде. Красиво. Безусловно красиво, настоящим мастером сынишка растёт, но кому, скажите на милость, в деревне могут понадобиться эти финтифлюшки?! Люд в деревне простой, небогатый, не привыкший к красоте и изыскам, рабочим людям всё одно, что грубый подсвечник, что тонкой, ювелирной работы. Грубый предпочтительней даже, его хоть в руки брать не страшно, не сомнётся от неловкого движения.

И в город, на базар, поделки сына не вывозил кузнец, почему-то стеснялся. Не мастерства сынишкиного, вовсе нет, он боялся быть осмеянным с таким вот непрактичным товаром.

Да кабы знать… Жена всё же уговорила его взять на базар несколько поделок Тихона, он, поворчав для приличия, уступил, уехал, а назавтра вернулся с деньгами и продуктами, сластями для детей – весёлый и слегка поддатый.

– Ну, Тихон! – похлопав по шее лошадь, обернулся он к сынишке, в ожидании застывшему на крыльце. – Порадовал батьку, не ожидал. Всё продал! Все твои поделки до единой! Мать! Накрывай на стол, гуляем сегодня!

А дальше заказы сыпались как из рога изобилия. Тихон всё свободное время проводил в кузне, вот только лес манил его по-прежнему, нет-нет, да уйдёт снова, и привычка завелась странная, вечерами сидеть на бревенчатом порожке кузни, с тоской наблюдая за тем, как догорает, путаясь в листве, летний вечер, как умирает в белёсой изморози холодное зимнее солнце, как в рыжих всполохах осенней листвы уходит на покой очередной день.

О чём думал он? Какие дальние дали видел перед собой?

Родители с опаской поглядывали на сына, им казалось, что в эти моменты он и сам находится где-то далеко, за гранью человеческого понимания, ему одному доступной. Соседи шушукаться начали, поползли по деревне тихие разговоры. В шутку ли, нет ли, да обронил кто-то страшное слово «ведьмак», сторониться Тихона начали. Хоть и заказывали ему кто калитку к новому забору выковать, кто шкатулку в подарок невесте, хоть и видели, что зла ни намеренно, ни случайно никому не причинил, а сторонились. Так надёжнее.

Он и не нуждался в обществе односельчан, молчал почти всё время, из дома лишний раз старался не выходить. Лишь в кузню, но она рядом, да в лес. Так было до той поры, пока Тихон не увидел её. Необыкновенно красивая рыжеволосая девушка сидела на мостике, что над речкой Бунтаркой, и беспечно болтала босыми ногами. Совсем по-детски, пытаясь кончиками пальцев дотянуться до воды. Склонила голову, прижавшись лбом к низеньким перилам, будто разглядывала что-то в речушке. Да что там могло быть интересного? Неширокая, неглубокая, вот только вода в той речке была ледяной даже жарким летом, и водоросли стелились по дну пышным ковром. Ничего примечательного.

Тихон приблизился настолько, что не заметить его стало невозможно, но девушка даже головы не подняла. Парень с трудом оторвался от её лица, перевёл взгляд на воду. А! Вот что она потеряла. Под мостиком, зацепившись за корягу, невесть как оказавшуюся в речушке, беспомощно трепыхался под сильным течением венок из ярко-синих полевых васильков. Девушка тщетно пыталась достать его.

– Здравствуй, красивая! – набравшись храбрости, шагнул к девушке Тихон.

Она вскинула голову, глянула на него ярко-зелёными глазами, откинула за спину толстенную золотисто-рыжую косу, смешно наморщила носик.

– И тебе здравствуй!

– Не напугал я тебя? – залюбовался девчонкой Тихон. – Ежели что, прости, не с умыслом я, помочь хотел…

Ухватившись руками за перила, девчонка откинулась назад, звонко рассмеялась, потом снова прильнула к перилам, хитро подмигнула и, чиркнув по воде пальцами, обрызгала потянувшегося к воде незнакомого парня.

– Да нет. Не достать я венок хочу, толкнуть бы, чтобы дальше по реке плыл.

Тихон кивнул, подцепил венок костылём, опустил его на