Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева

Ребята налетают на нас, обнимая и хлопая по спине.

– Вы молодцы!

Гром. Небо темнеет. Затягивает, но дождя нет.

Сидим у костра, готовые в любой момент разбежаться по палаткам. Но эмоции этого дня у всех такие, что никто не хочет спать.

– Вы так играли, будто не первый раз, – наливает себе в кружку еще “компота” уже повеселевшая после неудачной травмы Рита.

Я пожимаю плечами.

– Мы играли раньше, – вскрывает карты Никита.

– Да? Где?

– В университетской сборной.

– А чего тогда не сказали? Я бы уступила сразу место.

Я делаю глоток. Кисловато-сладкий напиток расслабляет и притупляет прошлое, о котором не хочется вспоминать и говорить.

Они болтают, я слушаю парня, который играет битлз на гитаре. Как на концерте каком. Сидим посреди леса, отбиваемся от комаров и слушаем битлов под гитару.

– Кто еще сыграет? Я поем, – протягивает гитару.

Сегодня после пары кружек компота у всех стираются стеснение и границы. Ник опять берет гитару.

Я разговариваю с Таней про детские сады. На самом деле, я ищу повод поговорить о чем-то общем, чтобы не слушать его. Чтобы не погружаться больше в его голос, прошлое, хотя сейчас такая легкость, что это проще всего будет. Пропускаем пару песен.

А потом слышу знакомое начало.

Вот паршивец, нашел чем зацепить, чтобы посмотрела на него и обратила внимание.

– У ночного огня под огромной луной…

Прикрываю глаза, чтобы не видеть, как смотрит на меня.

– … я оставил с тобой…

Вот зачем он мне в груди снова тот самый сквозняк запускает? И это невыносимо.

Глава 27. Сложно. Когда вокруг одни провокации

Где-то вдалеке начинает постреливать гром. Нам еще только грозы тут не хватало.

Выходные, как говорится, удались, вчера чуть не потерялась, сегодня есть вероятность оказаться в грозу в лесу.

– Пойду, пройдусь, – наклоняюсь к Рите.

– Давай я с тобой, а то потеряешься еще.

– Я далеко не пойду, тут на берегу постою, посмотрю, далеко ли гроза от нас.

– Телефон хотя бы возьми.

– С собой.

Пламя в костре сильнее штормит от порыва ветра. Тучи сгущаются.

Я поднимаюсь и, не привлекая внимания, иду к воде.

Тут сила ветра чувствуется еще сильнее. И темные тучи не плывут, а летят по небу.

Похоже, что все же в дождь мы попадем.

У костра продолжают петь, но со стороны это не кажется таким уж душувыворачивающим событием.

Кто-то метрах в тридцати от меня хихикает. В темноте не видно, и меня, сидящую, тоже не замечают.

Женский голос мурлычет что-то. Мужской басит.

Но на наших непохожи, наверное, из другой команды.

Дальше все сменяется на звуки поцелуев. Сладкие чмоки и постанывания.

Помешаю им, если встану? Может, уйдут сейчас?

Небо разрезает молния. Следом за ней через секунду бахает гром. А у меня такая расслабленность по крови течет, что страх всего притупляется. Надо было меньше пить.

– Нас услышат, – шепчет девушка.

– Они там бухают, никто не заметит даже.

Шорох. Вздохи и стоны…

Твою…

– Да…

Они с ума, что ли, сошли? Неловко, но я поворачиваю туда голову. Вижу только силуэты. И тот, что выше толкается к тому, что ниже.

Ветер подхватывает толстовку и пробирается мне глубже под одежду.

А я прикусываю губу и подсматриваю. С одной стороны, если встану и буду топать, то помешаю им, с другой, пьяный затуманенный разум хочет досмотреть. Вслушиваться, как они стараются не шуметь, но страсть и этот дикий звериный порыв все равно вырываются.

На меня капает крупная капля дождя.

А я не шевелюсь.

Ну, давайте, скорее…

Еще одна капля. Порыв ветра.

Мужчина ускоряется. Девочка постанывает громче.

Я свожу ноги, как будто это меня тут возле дерева распяли.

Капли учащаются. Ветер налетает резко и уже не прекращается.

Силуэты быстро одеваются.

– Палатку держи! – кричат в стороне нашего лагеря.

Я поднимаюсь и за силуэтами иду к лагерю.

Дождь усиливается, я ускоряюсь. Не хватало еще промокнуть.

Все как муравьи убирают все, что может намокнуть и испортиться, а наша палатка… сложилась.

– К черту палатку не успеем уже поставить, – кричит Ваня. – Давайте по другим. Прячьтесь.

Я даже не успеваю добежать до лагеря, как дождь будто извергает все, что набирал до этого. Никиту замечаю без майки, кому-то помогает убрать вещи. Нашей палатки нет.

Холодная вода затекает за шиворот.

Молния ослепительно сверкает. Следом очередной раскат грома такой силы, что я вжимаюсь в себя и вздрагиваю.

Прислоняюсь спиной к дереву, чтобы понять, куда тут все девчонки рванули и где мне спрятаться.

С волос течет ручьями. Шум дождя заглушает все.

А внутри, как назло, не страх, а какая-то непонятная смесь азарта течет по венам. И в то же время хочется быть в безопасности. За окошком бы смотреть на этот ураган.

– Никит, – зову его, когда пробегает рядом, не замечая меня в полумраке.

Оборачивается, не ожидая увидеть, и делает шаг ко мне. Весь мокрый, волосы прилипли к вискам.

– Ты чего здесь?!

– Что с нашей палаткой и где девчонки?

– Ветром снесло, поставить уже не успели. Твои… идем, – берет меня за руку и тянет быстро.

За пару секунд тоже мокрая насквозь.

Подводит к палатке, быстро открывает замок и толкает меня в тамбур. Затем забирается сам и закрывается. Темно вокруг. Палатка дрожит от ветра, но держится. Вокруг то и дело вспышки молний.

– Это же твоя палатка, – вдруг доходит до меня.

– Там больше нет мест, а я один.

Какое совпадение! Блин!

– Раздевайся, а то замерзнешь и заболеешь.

– На мне высохнет.

Когда только! Все насквозь мокрое.

Ник куда-то тянется. В полумраке я только его силуэт вижу, тянется за чем-то и вытирается.

Молнии снова вспарывают небо, и все внутри освещается на секунду, чтобы мы успели сцепиться взглядами друг с другом и опять погрузиться в ночь.

– Давай снимай все, ты, во-первых, замочишь мне все, во-вторых, заболеешь еще.

– Ловко придумал.

Он ложится на спину и стягивает с себя брюки. Трусы, надеюсь, не снимал.

А сама свожу ноги. О чем я вообще думаю.

Парочка еще эта…

– Дождь, еще скажи, тоже я придумал и наколдовал.

– Подгадал.

Начинает трясти от холода.

Никита бросает в сторону мокрую одежду и залазит мимо меня