Огонь для водолея - Анна Лучок

пол, набрала побольше воздуха и, стараясь не дрожать, продолжила, — а потом она внезапно ударила меня. Начала обвинять в чём-то, я так и не поняла, а потом и вовсе призвала стихию, атаковала.

Госпожа Орджер всплеснула руками, сдавленно простонала, ректор буквально с каждым моим словом становился всё мрачнее. Я ведь не вру, всё действительно начиналось именно так! На глазах проступили слёзы, голос всё равно задрожал. Вся ситуация оставила лишь неприятный осадок, но чем больше вспоминала и озвучивала, тем больше окуналась в ту бурю злости и непонимания. Комната будто представала перед глазами вместе с кричащей Кристин, застывшим комков ветров.

— Я только закрывалась руками, просила её прекратить, но Кристин продолжала, а потом она потеряла управление, и стихия вышла из-под контроля, — запнулась и снова взглянула на ректора и смотрительницу.

Госпожа Орджер коротко кивала, будто соглашаясь с моими словами. Но вот Штальберг мрачнее тучи сидел прямо напротив. Он больше не смотрел на меня, уставился в стол и едва заметно шевелил челюстью. Шмыгнула носом и почти срывающимся, сиплым голосом продолжила.

— В этот момент я выбежала из комнаты и не знаю, что было дальше. Побоялась появиться там снова…

Хотела сказать что-то ещё, но решила замолчать, шмыгнула носом. Едва сдерживала рвущиеся наружу всхлипы и слёзы, плечи дрожали и даже обхватив саму себя, скрыть это состояние никак не получалось. Опустив взгляд вниз, получилось на секунду вырваться из неприятных воспоминаний, но вот боль и обида не собирались уходить так просто. И чёрное, колючее существо требовало справедливости, рассказать больше, потребовать защиты. Госпожа Орджер и сама прижимала руку к носу, утирала глаза платочком, смахивая редкие слезинки.

Но о большем рассказать побоялась, я легко запутаюсь. Да и не уверена, что вообще смогу сказать что-то ещё вразумительное. Лучше довольствоваться меньшим. Хорошо, если меня отпустят и не сообщат о недоразумении Шульцам. Последнее, чего мне хотелось, после глотка свободы, вернуться в тюрьму. Слёзы всё больше застилали глаза, уже не сдерживаясь шмыгала носом.

В кабинете повисла гробовая тишина. Ректор сверлил взглядом столешницу, будто там должно было появиться какое-то решение. Смотрительница постоянно пыталась что-то сказать, но не решалась и лишь поглядывала на мистера Штальберга. По спине скатился холодный пот, и я невольно вздрогнула, напугав всех присутствующих.

— Мисс Крамм, — прервал тишину ректор, — в первую очередь скажу, что я вам верю. Стринг после того, как очнулась, говорила какой-то невероятный бред. Что вы летали под потолком, отняли её стихию и тому подобное, но на это не все опытные маги способны.

Он прочистил горло и взглянул на госпожу Орджер. Она то опускала, то снова прикладывала руки к губам, закусывала кончик большого пальца. Кажется, они нервничали не меньше моего, снова это странное чувство, почему ректор академии относится ко мне с таким почтением. Дело в моей силе или в том, что меня сюда отправил Клаус?

— Аня, — смотрительница привлекла моё внимание, — мы понимаем, что это может быть сложно, но, пожалуйста. Поговори со Стринг. Комнат в общежитии мало, и расселить вас сейчас невозможно.

Она продолжала заламывать руки и переминаться с ноги на ногу. Я изогнула бровь. Походило всё на какой-то странный спектакль, и всё больше не хотелось в этом участвовать. Внутри словно перекрутили какой-то кран, и слёзы магическим образом перестали набегать, чёрное существо, не скрываясь, клокотало и продолжало требовать возмездия.

— Но, — Штальберг поднял руку, — это не значит, что мы закроем глаза на выходку Стринг. Ты не переживай, с ней уже поговорили, и я предупредил преподавателей о её… Гхм… Взрывном характере.

Я слегка кивнула, зажала в кулаке пуговицу и почувствовала, как скованность в теле медленно пропадает. Мне поверили, вернее, они сами себя убедили, что именно Стринг устроила такой погром в комнате. Но что-то в их словах было ещё, какое-то двойное дно, которое для меня было скрыто и недоступно.

Я не умела читать между строк, совершенно не понимала сарказма и злых шуток и сейчас беспомощно хлопала глазами и ждала. А ректор и смотрительница лишь мялись ещё больше. У Штальберга даже испарина на лбу проступила, и он быстро промокнул её платком из нагрудного кармашка.

— И я бы очень попросил вас, мисс Крамм, не распространяться об этом инциденте. Понимаете, господину Шульцу это явно не понравится…

И тут меня будто пробило стрелой, дыхание перехватило от внезапного осознания. Они боятся моего отца. Весь этот фарс, разговор, переминания. Всё из-за имени Шульцев, которое незримо стоит за мной, видимое только для них двоих. Тут же вспомнила, как при первой встрече ректор лебезил передо мной и передавал самые наилучшие пожелания Клаусу.

Невольно скривилась. От этой семейки есть хоть какой-то прок, хотя не представляю, как это можно было бы использовать и дальше. Штальберг тут же замахал руками и затараторил, неверно расценивая моё расстроенное лицо.

— Но, мисс Крамм, мы, конечно, приложим все усилия, чтобы этого больше не повторилось!

Замялась. Наверное, я могла бы вообще не переживать и даже не волноваться о своём вранье. Испуганный Штальберг сам ждал момента, как бы извиниться и замять ситуацию. Могу ли я использовать его чувство вины и попросить что-то взамен? Подняла голову на ректора.

— Да, буду вам признательна, — слегка улыбнулась в ответ.______________________________Дорогие читатели, спасибо, что продолжаете читать историю, а особенно за ваши комментарии! Они помогают не терять настрой и писать лучше и больше. Кроме этого, у меня для вас небольшая новость. История Ани так разрослась, что не умещается в мой изначальный план, возможно, я даже не успею раскрыть все вопросы и буду писать второй том. Начиная с сегодняшнего дня главы будут выходить по вторникам, четвергам и воскресеньям. Обязательно подписывайтесь на автора и не забывайте делиться впечатлениями в комментариях!

Глава 27. Просьба

Следующие полчаса или даже час ректор вместе со смотрительницей в красках рассказывали, как прибыли на шум в комнате. Обнаружили Стринг без сознания. Штальберг с ещё несколькими преподавателями устраняли погром, а вот госпоже Орджер поручили наблюдение за Кристин.

Стринг была бес сознания, с несколькими царапинами и полностью изорванной одеждой. Позже, смотрительница нашла у неё парочку больших синяков на спине. Благо госпожа Орджер была прекрасным целителем и быстро всё исправила. Вот только разум Кристин она излечить не могла. Смотрительница была уверена, что от потери управления над стихией Стринг повредилась умом и опасна не только для студентов, но и самой себя.

Примерно