Единственная для дикого - Аня Истомина

— Вань, если ты будешь сопротивляться, то мне придётся отмывать тебя зубной пастой. Не уверена, что этот метод тебе понравится больше, — сосредоточенно оттираю полоску на румяной щёчке, придерживая недовольную мордашку.

— Получается? — с интересом смотрит на нас Серёга.

— Ну, стало получше вроде, — усмехаюсь, бросив на него взгляд. — Может, его проще искупать?

— Наверное, лучше Риту дождаться, — хмыкает Диков.

— Мне кажется, Риту положат на сохранение, — вздыхаю.

— Что за сохранение? — удивлённо уточняет он, а я вдруг понимаю, что когда Егор сказал, что они никому не рассказывали, это означало “совсем никому”.

Молчу, прикусив язык. Раз Егор не стал делиться с Серёжей новостями, значит, этому есть причина.

— Рита что, беременная? — Диков хмуро усмехается, а я обречённо вздыхаю и киваю. — Очень странно узнать об этом не от друга, а от… тебя.

— От постороннего человека, да. Называй уже вещи своими именами, — обиженно фыркаю, распрямляясь и сминая в кулаке ватный диск. — Егор с Ритой ничего мне не рассказывали, если что. Я сама заметила, так что можешь не расстраиваться.

Диков молча кивает и, вздохнув, поворачивает к себе Ваню.

— Что за поветрие пошло? Так ты теперь уже не самый младший, получается? — слышу в голосе Серёги горечь и до меня доходит, почему Егор не поставил его в известность.

Не потому, что не доверяет. Просто смотреть на друга, у которого рухнула семья, и рассказывать ему про свою счастливую беременность... Не стал сыпать соль на рану, в общем.

— Дядя Серёжа, — тихонько зовёт Катя, заглядывая в ванную, — включите другой мультик, пожалуйста, Илюша этот боится.

— Да, пошли, Катюш, — вздыхает Диков, разворачиваясь.

— Я пойду диваном займусь, — беру ватные диски, средство для снятия макияжа и иду следом за ними.

Серёжа молча кивает, залезая к детям на кровать, и они тут же жмутся к нему поближе. Выглядит мило.

Спустившись на первый этаж, захожу в гостиную. Скважина всё так же крепко спит, свернувшись калачиком.

Стараясь не шуметь, сажусь на пол возле дивана и начинаю тихонько тереть велюровую обивку. Мне не хочется будить нашего “прекрасного” культорганизатора. Не потому, что я очень добрая, просто так от неё меньше негатива. Зачем её припёр Диков, не понимаю. Она явно лишняя в этом доме. В её присутствии даже энергетика другая.

Скважина во сне всхрапывает и переворачивается, свешивая руку с дивана. Я замираю с ватным диском на весу, но она не просыпается.

— Помощница, — усмехаюсь беззвучно, поглядывая на её разрисованные колготки.

Такое ощущение, что диван обтянут какой-то антивандальной тканью, потому что фломастер с него оттирается гораздо легче, чем от Вани. Да, у меня ушёл почти весь флакон с мицелляркой, зато обивка, когда высохнет, будет почти как новенькая.

Так же тихонько встаю и, морщась от неприятных мурашек в затёкших ногах, выключаю свет в гостиной и ухожу на кухню. Налив себе ещё холодного чая, бросаю взгляд на часы. Понимая, что детей, наверное, уже пора укладывать спать, поднимаюсь обратно наверх, представляя, что нас с Диковым ждёт. Не будем же мы реально до утра смотреть мультики.

Открыв дверь, замираю, глядя на милейшую картину: Серёжа лежит в обнимку с Катей и Илюшей, и они дружно спят под мультики с включённым светом. Вани нет.

Всплеснув руками, бегу его искать в ванную. Там нет.

Вернувшись, замечаю, что в углу комнаты трясётся высокий зелёный цветок.

Усмехнувшись, обхожу кровать и, вздохнув, смотрю на то, как Ваня, притаившись, сосредоточенно выковыривает пальчиками землю из горшка. Когда он оборачивается, я округляю глаза, потому что всё его лицо и одежда перепачканы в чёрной земле.

— Ам-ам, — сообщает малыш мне шёпотом.

— Я заметила, — вздохнув, протягиваю к нему руки. — Пойдём купаться?

Видимо, Ваня любит купаться и знает это слово, потому что тут же забывает о цветке и покорно идёт ко мне на руки.

— Ба, ба, — шепчет он, показывая пальчиком на кровать, где спят Серёжа с детьми.

— Да, давай не будем их будить, — шепчу в ответ. — А то тётя Василиса не выдержит ещё одних рыданий и чокнется до приезда твоего папы.

— Па-па, — тут же радостно улыбается Ваня.

Закрыв дверь в ванную, умываю Ваню, а потом снимаю с него перепачканный землёй комбинезон и переполненный памперс. Сполоснув ванну, включаю тёплую воду и сажаю малыша в неё.

Достав с полки резиновых зверят, вручаю ему и, подставив себе низкую табуретку, сажусь и наблюдаю за тем, как Ваня играет.

Шум воды из-под крана убаюкивает, поэтому я с усилием тру лицо и умываюсь прохладной водой. Сменный график работы развил во мне умение не спать сутками, но и меня после сегодняшних приключений клонит в сон, а расслабляться когда ребенок играет в воде точно не стоит.

— Ва-ва, — показывает мне Ваня игрушку и тут же шмякает её об воду, вызывая фонтан брызг.

— Уточка, — уворачиваюсь от капель воды. Он это делает уже не первый раз за те сорок минут, что мы купаемся, поэтому моя одежда прилично промокла.

Сзади раздаётся смешок. Такой тихий, что я сначала думаю, что мне показалось. Но по коже уже бегут мурашки, предупреждая что мы не одни раньше, чем мозг успевает обработать информацию.

Оборачиваюсь и наблюдаю, как Диков отлепляется от дверного косяка и направляется к нам.

— Выспался? — вздохнув, отворачиваюсь обратно к Ване.

— Я так понимаю, мой сон обошёлся малой кровью? — его голос раздаётся у меня над головой.

— Ваня подкопал корни у цветка и, кажется, пробовал на вкус землю, — со смешком поднимаю голову и смотрю на Дикова. — Надеюсь, у него крепкий желудок.

Серёжа молча усмехается, и я опускаю голову обратно.

Вздрагиваю от того, что на мои плечи ложатся его тяжёлые ладони. Медленно, по-хозяйски сжимают их, скользят к горлу, потом обратно. Замираю, боясь дышать. По телу пробегает волна возбуждения, разливаясь жаром под кожей.

Серёжа неторопливо массирует мне плечи, и я непроизвольно подаюсь назад, чувствуя, как между лопаток упирается вздыбленная ширинка.

32. Запретный плод

Я проснулся в холодном поту, прямо посреди очередного сна с участием моей ведьмы. Сон был настолько нереальным и ярким, что я вдруг понял — я сплю. А в следующую секунду осознал с ужасом, что вырубился раньше детей.

Когда подскочил на кровати и не увидел Ваньки на месте, меня накрыло волной паники.

Но потом из ванной донёсся шум воды и детский смех. Выдохнув с облегчением, я аккуратно заглянул туда и понял, что ничего страшного не произошло. Из-за плеска воды Василиса не услышала моего появления, и я