Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз

Он не отвечает. Водит пальцем по влажным складкам, собирая влагу, потом вынимает руку и подносит её к моему лицу. Я вижу блеск на его пальцах, и, прежде чем успеваю отстраниться, он мажет этими выделениями мне по губам. Я чувствую свой вкус — чуть сладковатый. После моих губ он подносит к своим губам, облизывает свой палец, смотря мне прямо в глаза. Это чертовски заводит, и я впиваюсь в него своими губами. Мы целуемся, и я чувствую смесь его слюны и собственной влаги. Это грязно, неправильно, и меня заводит до дрожи.

Он возвращает руку под юбку, стягивает трусики вниз по бёдрам. Я помогаю, чуть приседая, и ткань падает на пол, на холодный линолеум библиотеки. Нокс продолжает целовать меня, не прерываясь, а его пальцы возвращаются к клитору, растирают его, кружат вокруг, нажимают. Я раздвигаю ноги шире, упираясь одной пяткой в нижнюю полку стеллажа, чтобы ему было удобнее. Он тяжело дышит от возбуждения, я чувствую это в его дыхании на своих губах.

Потом он медленно опускается на колени.

Я смотрю на него сверху вниз — и в первый раз вижу Нокса Восса на коленях перед собой. Это зрелище выбивает воздух из лёгких. Он закидывает мою правую ногу к себе на плечо, открывая доступ, и я придерживаюсь за верхнюю полку, чтобы не упасть.

Он проводит языком вдоль моей промежности, медленно, слегка раздвигая губы. Я вздрагиваю от неожиданности — никто никогда не делал мне этого. У меня был секс, но кунилингуса не было ни разу. Его язык горячий и влажный, и я чувствую каждый миллиметр, который оказывается под его языком. Он находит клитор, нажимает на него кончиком языка, потом берёт в рот и слегка посасывает. Из меня вырывается звук, похожий на стон и всхлип одновременно. Я знала в теории, благодаря просмотрам порно. Но никто не говорил мне, что язык может быть орудием не только для слов, особенно таким.

Нокс втягивает клитор в рот сильнее, начинает высасывать его, чередуя с круговыми движениями языка. Мои колени дрожат, я вцепляюсь в книжные полки, чтобы не рухнуть. Я смотрю вниз, встречаюсь с ним взглядом — его глаза блестят в полумраке библиотеки, и в них нет ничего, кроме желания. Он выглядит уязвимым, но это только внешне. На самом деле он полностью контролирует меня сейчас, каждую мою реакцию.

В момент, когда он вводит в меня два пальца, сгибая их внутри, он в унисон слегка прикусывает клитор, а после оттягивает его зубами. Меня простреливает от поясницы до макушки, я почти теряю сознание от этой волны. Он входит и выходит пальцами, синхронно с движениями языка, и внутри меня всё сжимается и разжимается с каждым его толчком. Я чувствую, как напряглись соски, трутся о ткань рубашки, и мне кажется, что я сейчас взорвусь.

И тут он останавливается.

Я задыхаюсь, смотрю на него, не понимая, почему он прекратил. Потом резко хватаю его за волосы и прижимаю обратно его лицо, не давая отстраниться. Он хохотнул и продолжил с новой силой.

Трахает меня пальцами жёстче, а ртом втягивает клитор, вылизывает и снова покусывает. Я кончаю с протяжным стоном, запрокинув голову, упираясь затылком в книги. Всё тело сводит судорогой, ноги подкашиваются, и я оседаю прямо на его лицо.

Он поддерживает меня, встаёт, не давая упасть, выравнивается в полный рост, помогая мне сохранить равновесие после оргазма, наклоняется и целует. Он смотрит на меня и говорит ровно, будто только что обсуждал погоду:

— Пока ты в хорошем расположении духа, я хочу у тебя кое-что спросить: ты поедешь со мной к моим бабушке и дедушке?

Я киваю.

Мои мысли ещё не вернулись на место, тело помнит только что пережитый оргазм, и я просто киваю, потому что не в силах говорить. Он целует меня в губы, коротко, почти нежно, и в этот момент в дверь стучат.

Я резко отталкиваю его, прижимаюсь спиной к стеллажу. Быстро наклоняюсь, подбираю трусики с пола, натягиваю их, пока он уже исчезает за углом между стеллажами. Поправляю юбку, вытираю губы тыльной стороной ладони, приглаживаю волосы, чтобы хоть как-то выглядеть прилично.

И быстрым шагом направляюсь к двери, поворачиваю ключ, который он оставил висеть в замочной скважине.

На пороге стоит мистер Роудс, пожилой профессор психологии, с добрым лицом и портфелем в руке. Он смотрит на меня, замечает покрасневшее лицо, дрожащие руки, но ничего не говорит, только чуть приподнимает бровь.

— Здравствуйте, Сэйдж, — говорит он. — Я за своими книгами.

— Да, конечно, — отвечаю я и жестом приглашаю его к моему столу. — Они уже готовы.

Он проходит вперёд, я поворачиваюсь и замечаю, как тень Нокса скользит за спиной профессора, выходя через приоткрытую дверь в коридор. Бесшумно, как всегда. Мистер Роудс, к счастью, ничего не замечает.

Я провожаю его до стола, отдаю стопку книг по психологии, перевязанных бечёвкой. Он благодарит и уходит. Дверь закрывается, и я остаюсь одна в библиотеке.

И тут до меня доходит.

Он просил меня поехать к его бабушке и дедушке, и я согласилась.

— Дура, блин, — говорю я вслух, сама себе.

Вдруг слышу шаги — мистер Роудс вернулся за забытым портфелем. Он заглядывает в дверь, и я чувствую, как мои щёки заливаются краской.

— Что вы сказали, Сэйдж? — спрашивает он, прищуриваясь уже почти возле меня.

— Ничего важного, — отвечаю я, делая глубокий вдох и стараясь улыбнуться. — Просто мысли вслух.

Он кивает, забирает портфель и исчезает. Я прислоняюсь к стойке и понимаю, что только что подписалась на что-то, о чём не имею ни малейшего понятия. И отказаться у меня теперь нет ни единого шанса.

Я решаю отмахнуться от всего, что было сейчас между мной и Ноксом, и сажусь на стул заполнять карточки. И ощущаю, как трусики влажные и неприятно липнут к телу, напоминая о том, что случилось. А клитор предательски пульсирует, а губы сохранили ощущение его горячих губ.

Я перевожу дыхание, поправляю юбку и возвращаюсь к работе, надеясь, что больше никто сейчас не зайдёт и не заметит, как я выгляжу.

Глава 20

Нокс

Вчера вечером я отправил Сэйдж сообщение на почту: «Завтра заеду за тобой в восемь утра. Буду ждать у ворот». Без лишних слов, без объяснений. Она не ответила — и это тоже ответ.

Ровно в восемь я паркуюсь у