Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

Собрав остатки своего легиона, Минуций сказал: «Друзья и соратники! Не делать никогда ошибок и промахов невозможно для человека, но чуть ошибка сделана, храбрый и искусный человек пользуется ею как уроком на будущее. Точно так же и я сознаюсь теперь, что, потерпев небольшую неудачу, обязан ей гораздо более значительной выгодой. То, что оставалось для меня скрытым так долго, я понял в несколько часов и теперь знаю, что не только не могу вести других, но сам нуждаюсь в руководителе. С этой минуты повсюду будет предводительствовать вами диктатор; я же укажу вам еще только одну дорогу — дорогу благодарности ему и первый беспрекословно подчинюсь его руководству». Впрочем, после этих событий Фабий недолго оставался главнокомандующим; вскоре он призвал обоих консулов того года, Гнея Сервилия Гемина и Марка Атилия Регула, и передал им начальство над армией с просьбой следовать его планам, что и было исполнено.

Из консулов же следующего, 216 года один, Эмилий Павл, также придерживался указаний Фабия. Но другой, Теренций Варрон, любимец черни, не переставал кричать в народном собрании, что война не прекратится до тех пор, пока полководцы будут избираться из дома Фабиев, и что он, Варрон, разобьет неприятеля в тот самый день, когда увидит его. Следствием его безрассудной смелости было страшное поражение при Каннах. После этого мнение народного собрания окончательно склонилось на сторону Фабия, который был избран в третий раз консулом в 215 году, в четвертый раз — в 214-м и в пятый — в 209-м. Во время пятого консульства ему удалось вернуть Тарент.

В то время, когда Тарент попал под власть Ганнибала, в городе начальствовал Марк Ливий. Почет, оказывавшийся Фабию, возбудил в Ливии негодование и зависть и побудил его однажды сказать в сенате, что не Фабию, а ему обязано римское государство завоеванием Тарента. На это Фабий сказал ему с усмешкой: «Ты прав, потому что, не упусти ты город из своих рук, мне не удалось бы завладеть им».

Завоевание Тарента было последним военным подвигом Фабия. Он умер в том самом году, в котором Ганнибал оставил Италию. Как долго он прожил, можно заключить из того, что он в течение 62 лет исполнял должность авгура, к которой допускались только люди зрелого возраста.

Марк Клавдий Марцелл

Клавдий Марцелл, прозванный «мечом Италии», был храбрым солдатом, наделенным большой физической силой, и превосходным полководцем. Он соединял осторожность и присутствие духа со смелой отвагой; при этом он был справедлив, бескорыстен и порой даже кроток. Он любил греческую культуру и греческий язык. Но когда дело касалось интересов Рима, бывал строгим и беспощадным.

Марцелл вступил на военное поприще во время Первой Пунической войны в Сицилии, где он участвовал в сражениях против Гамилькара. В одном из этих сражений он спас жизнь своему брату Отацилию, закрыв его своим щитом и убив нападавших на него воинов. Вскоре после этого он был сделан курульным эдилом, потом авгуром. В 222 году народ избрал его консулом; товарищем Марцелла стал Гней Корнелий Сципион. В это время шла война с галлами. Консул Фламиний, впоследствии павший при Тразименском озере, в 223 году разбил в кровопролитном сражении инсубров, самое могущественное племя галлов. Но в следующем году на помощь инсубрам из местности между Альпами и Роной явилось 30 тысяч трансальпийских галлов, которые называли себя гезатами. Марцелл оставил Сципиона с тяжелой пехотой и третьей частью конницы перед городом инсубров Ацеррами, а сам с остальной кавалерией и легкой пехотой выступил против гезатов.

Перед битвой Марцелл дал обет принести в дар Юпитеру Феретрию оружие и доспехи предводителя гезатов Виридо-мара. В состоявшемся поединке Марцелл первым же ударом копья сбросил его на землю, а затем поразил насмерть. После этого он соскочил с лошади и, положив руку на доспехи убитого, воскликнул, обратившись к небу: «Юпитер Феретрий,

ты, взирающий с небес на боевые подвиги полководцев, будь мне свидетелем, что я третий полководец, собственноручно убивший неприятельского военачальника и государя для того, чтобы принести тебе в дар первую и славнейшую добычу! Пошли нам такое же счастье в дальнейших наших действиях!» Ободренные успехом своего предводителя, всадники и пехотинцы Марцелла вступили в бой с подавленным неприятелем и в короткое время одержали блистательную победу. Войско гезатов, намного превосходившее их численностью, было почти все уничтожено.

С богатой добычей вернулся Марцелл к Сципиону, который в это время из местности между Альпами и Роной подошел к Медиолану (Милану), столице инсубров, и неожиданно попал в окружение. Прибытие Марцелла изменило, однако, положение дел, и Медиолан покорился, после чего остальные галльские города тоже сдались на милость римлян.

Почему Марцелл в первые годы войны с Ганнибалом не занимал никакого значительного поста, нам не известно; на авансцену он выступил только после поражения при Каннах, когда ему было приказано принять командование над солдатами, уцелевшими в этом столь неудачном для римлян сражении. Марцелл двинулся в Кампанию, где велась борьба за обладание отдельными городами, и занял Нолу. Вскоре под Нолой появился Ганнибал. Произошло несколько небольших стычек, но до генерального сражения дело не доходило. Между тем Марцеллу донесли, что горожане ведут тайные переговоры с карфагенянами о сдаче города. Поэтому были выставлены дополнительные посты, а жителям Нолы запретили подходить к стенам и воротам.

Ганнибал, надеясь, что в городе поднимется мятеж и горожане откроют ему ворота, решился на штурм. Ворота и в самом деле открылись, но из них вышли римляне и с боевым кличем ударили по карфагенянам. Рассказывают, что в этом сражении Ганнибал потерял 2800 человек, тогда как у римлян погибло только 500. Это была первая победа, когда-либо одержанная римским полководцем над Ганнибалом.

Отбросив неприятеля от Нолы, Марцелл произвел следствие. Более семидесяти горожан были обвинены в измене и обезглавлены, а имущество их конфисковано.

После победы под Нолой Марцелл единогласно был избран консулом и на следующий, 215 год, но легенда гласит, что во время его избрания прогремел гром, и коль скоро жрецы объявили это неблагоприятным предзнаменованием, он отказался от консульской должности и стал проконсулом. Впрочем, действительной причиной его отказа послужило то, что он точно так же, как и другой консул, Тиберий Семпроний Гракх, был плебеем, а по закону оба консула не могли быть из плебеев. На его место выбрали Фабия Максима Кунктатора.

В этом году главные события также развернулись вокруг Нолы. Марцелл снова засел за