Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

— Хорошо. Тогда у нас есть шанс не испортить дело вашей гордостью и моей привычкой командовать.

Ранар ждал у окна. Когда Ада отошла, он подошел.

— Если комиссия приостановит лицензию, я могу обратиться к советнику Хейлу, — сказал он. — Он имеет право пересмотреть временную меру до полного решения.

— На каком основании?

— Он знает, что Тален использует жалобы для давления.

— Это не основание. Это личное мнение человека, которого ты знаешь.

— Хейл может потребовать материалы сегодня и ускорить проверку.

— Открытым распоряжением с уведомлением сторон?

— Не обязательно. Он может дать указание секретарю комиссии.

— Нет.

— Элина, пять дней без лицензии могут сорвать общую жалобу.

— А тайное указание подтвердит ровно то, в чем меня обвиняют: доступ к привилегиям через тебя.

— Я предлагаю исправить злоупотребление, а не получить привилегию.

— Без протокола и права Талена возразить.

Он замолчал.

— Тогда подадим открытое ходатайство Хейлу, — сказал он.

— Его подаст Ада, если увидит основание. Не ты и не я.

— Ты готова потерять дело ради чистоты процедуры?

— Процедура сейчас защищает дело от зависимости. Если мы начнем исправлять чужую тайную власть своей, чем будем отличаться?

— Тем, что не забираем у женщины ребенка.

— Хороший результат не дает нам любое средство.

В его лице появилось упрямство, знакомое по прошлому. Тогда оно защищало род. Сейчас — меня, но от этого не становилось безопаснее.

— Я не просила решать мою лицензию, — сказала я.

— Ты никогда не просишь помощи, если не можешь контролировать ее форму.

— А ты предлагаешь помощь, которая оставляет контроль у тебя.

Он отступил на полшага.

— Справедливо.

— Не пытайся говорить с Хейлом.

— Не буду.

Комиссия позвала нас в зал.

Решение заняло две страницы. Прямого доказательства скрытой передачи документов не найдено. Прежняя помолвка раскрыта надлежащим образом. Однако сочетание личного интереса в деле Орвена, текущей близости с хранителем и признанной ошибки при обмене номером требовало полной проверки. Мою лицензию приостановили на пять дней. Я не могла выступать в суде, подписывать новые ходатайства или принимать новых клиентов. Могла передавать рабочие материалы назначенному поверенному и консультировать ее письменно с согласия клиенток. Открытое рассмотрение назначили на утро пятнадцатого дня.

— Почему пять? — спросила я.

— Это предельный срок для проверки при отсутствии прямого вреда текущему делу, — ответила Сейл. — Комиссия истребует записи всех передач, договоры с клиентками и материалы поездки. Господин Тален получит те же копии.

— Прошу отдельно указать, что приостановление не признает нарушение установленным.

— Уже указано в третьем пункте.

— Прошу разрешить мне присутствовать при клиентских встречах как консультанту, если клиентки дадут отдельное согласие.

— Разрешено без права давать распоряжения представителю и принимать подписи.

— Доступ к судебному хранилищу?

— Только вместе с назначенной поверенной. Оригиналы вам не выдаются.

— Могу ли я отвечать на письменные вопросы комиссии в своей конторе?

— Да. Копия каждого ответа одновременно направляется заявителю.

Тален попросил запретить мне обсуждать дело с Ранаром вне заседаний. Комиссия отказала в полном запрете, но указала, что любое профессиональное общение должно идти через Аду или судебного секретаря до окончания проверки.

— Личное общение комиссия не регулирует, — сказала Сейл. — Однако стороны понимают, что смешение ролей может повлиять на оценку независимости.

— Понимаю, — ответила я.

Ранар подтвердил то же. Пять дней требовали не притворяться, будто между нами ничего не произошло, а действовать так, чтобы личное не меняло движение документов.

Я прочитала и расписалась.

Тален вышел из зала раньше нас. Он добился временного результата, не доказывая преступления. На пять дней мое имя исчезало с судебных документов именно тогда, когда мы нашли девять связанных заказов.

В конторе Ада заняла мой стол, а я пересела к маленькому столику в приемной. Так выглядело необходимое разделение ролей: лицензированный представитель должен был контролировать оригиналы и подписи. Унижением я это считать не собиралась.

— Правила, — сказала Ада. — Вы даете мне письменные записки. Я могу не принять совет. С клиентками разговариваю сама, но вы присутствуете, если они хотят. Ни одного нового соглашения от вашего имени. Деньги конторы ведет Тесса.

— Согласна.

— Теперь покажите девять заказов.

Мы работали четыре часа. Ада проверила каждую ступень поручения и нашла два места, которые потребуют дополнительного подтверждения: происхождение открытых дат решений и полномочия местного судьи включить заднюю комнату. Оба документа существовали, но их нужно было приложить заранее.

Затем она разобрала будущую общую жалобу и вычеркнула половину моих формулировок.

— «Системное лишение женщин собственности» пока шире доказательств, — сказала она. — У нас девять операций, пять брачных дел по открытым индексам и две названные клиентки. Пишите «повторяющийся способ обработки и вручения».

— Финансовые записи показывают посредника.

— Показывают платежные коды, не получателя. До выписки это указатель.

— Тален подписал распоряжение об уничтожении коробки.

— Подписал, помощник признал ошибку. Умысел еще требует связи. Если вы принесете суду готовый приговор вместо требования проверить факты, он начнет защищаться от вашего преувеличения.

Я переписала абзац. Собственные слова хотелось отстоять хотя бы потому, что сегодня у меня отняли право ставить под ними подпись. Это было плохим основанием.

— Еще одно, — продолжила Ада. — В жалобе нет просьбы признать всех женщин одной стороной. Сначала получаем их отдельные согласия, потом доказываем общий способ. Никто не становится вашей клиенткой по номеру в чужом реестре.

— Согласна.

— Хорошо. Тогда завтра суд направит закрытые уведомления поверенным. Мы не связываемся с женщинами напрямую, пока они сами не ответят.

Она подписала исправленный запрос. Контроль не только защищал дело от Талена, но и удерживал меня от желания доказать слишком много слишком быстро.

— Тален рассчитывает, что вы будете защищать себя и забудете о допустимости, — сказала она. — Не доставим ему такого удовольствия.

Савина подписала подтверждение представительства Ады на пять дней. Клара сделала то же после того, как прочитала ее условия. Тесса связалась с хозяйкой здания и договорилась об отсрочке второй части аренды на десять дней под расписку. Новые клиенты, увидев уведомление комиссии на двери, развернулись. К вечеру контора потеряла три возможных приема.

Один мужчина все же вошел и потребовал вернуть аванс по обычному наследственному делу, хотя работа уже была выполнена наполовину. Я не имела права вести переговоры от имени конторы во время приостановления. Тесса открыла соглашение, показала пункт о