Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм

Я думал, что Перумов играет в обычные политические подковёрные игрища. Все его излюбленные фокусы, хитрые многоходовки, далеко идущие замыслы… Он властный и честолюбивый. И чертовски прозорливый. И всегда хотел больше, чем мог позволить, даже учитывая его родовитость, власть, деньги и положение… Еще больше власти. Больше влияния. Это как раз и можно понять. Но якшанье с Ковеном… Заговор настолько чудовищный и страшный, что с трудом в голове укладывается! Мало того, заговор, берущий начало в далёком прошлом, крепнущий вот уже несколько поколений! Сто лет лжи и слепоты… Кто бы мог подумать… Владислав Перумов до сих пор жив! Невероятно… Сгубив Владимира и очернив его имя, он продолжает строить свои козни и почти добился своего.

Знаешь, Бестужев, наверно, время таких людей, как я, давно прошло. Мы вымирающий вид. Слабые, жалкие, выживающие из ума старики, которых уже столько лет мастерски водит за нос эта хитроумная сволочь.

Рокоссовский, в ярости стиснув кулаки, злобно сверкнул из-под седых кустистых бровей потемневшими глазами. Я осторожно заметил:

— Перумов обманул не только вас, Ваша светлость. С удивительным успехом он умудряется дурить головы всем вокруг и всюду. И только мой прадед знал, что представляет из себя этот жуткий человек. Потому и погиб, подставленный своим заклятым врагом. А его Род и честь оказались втоптаны в грязь на целый век!

Рокоссовский поморщился, соловно его мучали давние жестокие боли. И вдруг буквально пришпилил меня к табурету своими пугающими холодными глазами.

— Признайся, сынок, ведь есть ещё что-то, о чем я не знаю? Сдаётся мне, что тебе известно много больше, чем написано с принесённых тобой бумажках…

Мне стоило немалых усилий выдержать этот взгляд и предельно честно и невозмутимо ответить.

— Известно, Ваша Свелость. Я читал одни старинные личные документы, оставленные моим прадедом. Нашел в Родовом имении в одном из тайников… Я много что нашел, не скрою. Многое узнал. И многому за последнее время научился. И поверьте, сейчас вы разговариваете совсем с другим человеком, нежели в прошлый раз, когда мы с капитаном Кречетом получали задание от Императора.

Усмехнувшись, Рокоссовский откинулся на спинку стула и негромко проворчал:

— Я вижу. Вижу, что все последние слухи подтверждаются. Но ты все ещё полон сюрпризов и тайн, да? И конечно, не выкладываешь передо мной все карты на стол. Темнишь. Что ж… Имеешь полное право. Но я полагаю, что у нас еще есть некоторое время и ты потешишь старика интересным рассказом. Я не прошу поведать всё… Но дополнить прочитанное и услышаное мною с Валентином все же не помешало бы. Не находишь? Слухи из Северных краев приходят разные и противоречивые… И об очень многом мне бы хотелось услышать лично от тебя. Прямо здесь и сейчас. Без вторых уст и ненужных прикрас.

Я выразительно поджал губы.

— Вы понимаете, что каждый лишный час промедления все ближе приближает грядущую беду? Пока мы дышим Перумову в спину, но еще не поймали его за руку. Не боитесь, что может быть уже поздно?

Рокоссовский устало улыбнулся:

— Поверь мне, Императора охраняют так, что у Перумова и шанса не будет свершить задуманое. А после того, как убили Воронцова… С него глаз не спускают мои самые надёжные и проверенные люди.

Он сделал паузу и покосился на мкня. Я вернул ему улыбку.

— Слухи и до меня доходят, Ваша светлость. Хотя я и вполовину не так информирован, как вы. Что произошло минувшей ночью, как именно умер Верховный Магистр? И вы ошибаетесь, думая, что контролируете ситуацию во дворце. Но согласен… До утра я смогу вас порадовать своей длинной и интересной историей. И если после ее завершения у вас еще останутся какие-нибудь сомнения…

Я вступил на очень тонкий лед. Но я уже давно привык к тому, что балансирую на самом краю пропасти. Никому в мире теперь было меня не напугать. И Рокоссовский понял это. На краткий миг его глаза полыхнули опасным огнём, а в уголках рта залегли жесткие складки. Но он заставил себя расслабиться и перевести все в шутку.

— И тогда ты тоже запишешь меня в изменники и предатели, сынок, я понял. Не переживай, я еще не совсем выжил из ума и смогу отличить правду от брехни. Воронцов… Как обычно, задержался на ночь. Он в последнее время редко возвращался в свое Имение. Старик любил работать после захода солнца. Запертые двери и окна, полная магическая защита от любого проникновения. Никто ничего не видел и не слышал. Конечно, я понимаю, что убийца вошёл через один из так и ненайденных нами потайных ходов. И более того, теперь я склонен подозревать в преступлении именно Перумова. Хотя и сомневаюсь, что он лично отправил Магистра к Господу… Официальная версия гласит, что Главный чародей умер от сердечного приступа…

Заметив мой удивлённый взгляд, Рокоссовский гневно насупился и прорычал:

— Этой версии придерживается вся Тайная Служба. Но я не смог полностью перекрыть все каналы и вовремя заткнуть все болтливые пасти! Все ж таки убийство Верховного Чародея… И совершённое с такой кровавой жестокостью, что слухи о том, что его убила проникшая невесть как во дворец иномирная тварь, успели разойтись.

Я снова непонимающе моргнул:

— Тварь? При чем здесь иномирные чудовища, Ваша Светлость?

Рокоссовский угрюмо задвигал желваками и проскрипел:

— Беднягу едва не разорвали на части. Словно на него напал бешеный волк и пустил в ход клыки. Ты бы видел, что произошло с его горлом… Голова на лоскутах кожи держалась!

Волк? Или всё же гиена? Я положил локти на стол и чуть наклонился к внимательно уставившемуся на меня Князю.

— Это точно Перумов, Светлый князь. И больше скажу, он лично убил Воронцова. Сам, своими, хм, руками. А теперь слушайте меня очень внимательно. Начну издалека…

* * *

Разумеется, я не рассказал своему высокопоставленному собеседнику, одному из самых влиятельных и могущественных людей в Империи, прямо таки всё! Но и того, что в ту ночь услышал старый князь, ему явно хватило с избытком.

Рокоссовский был превосходным слушателем и перебивал меня очень редко, лишь в самых исключительных случаях. И когда я закончил тщательно отредактированную историю, а длинная осенняя ночь уже шла к своему завершению, он выглядел постаревшим еще лет на десять. Все, пора заканчивать! Еще парочка фраз и я точно вгоню его в могилу.

На краткий миг мне даже стало жалко старика. Но лишь на миг. Подозреваю,