Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм

нет во Дворце. Его никто не видел и не может найти. Возможно, он скрылся в Родовом имении, возможно, вообще покинул город. А может, именно сейчас, в этот момент, в одной из своих тайных, никому не известных, нор завершает последние приготовления для замены Коренева на его двойника.

Я недоверчиво покачал головой. В самом деле? Вот так просто? И, словно читая мои мысли, Валентин зашептал:

— Вся надежда на то, что Перумов ничего не подозревает. И что мы не опоздали. Император ведёт себя как обычно. Мы считаем, что Перумов, если и решится действовать, то исключительно ночью. И, скорее всего, грядущей. Ему, судя по всему, известны многие даже не нанесённые на секретные карты потайные хода во дворце. И он может перемещаться по всей территории совершенно никем не замеченным. Ни одна из комнат не может гарантировать полной изоляции и безопасности. Убийство Воронцова это лишь подтверждает. Хотя мы так и не смогли отыскать в кабинете Верховного Магистра ничего. Чародеи и лучшие сыщики Отдела оказались бессильны.

Я призадумался. Ситуация вырисовывалась еще та. Полное безумие, если честно. Император рвёт и мечет и требует незамедлительных действий, да и ещё и меня в качестве закуски не прочь отведать. Князь, внезапно став сверхподозрительным, не доверяет никому, включая самого Коренева. Перумов залёг на дно. А я как разменная монета. Один хочет, чтобы я едва ли не в одиночку изловил Перумова и приволок за химок на суд, другой вообще не пойми чего от меня желает.

А времени все меньше. Перумов и Вальпургия не отступят, нет. Им тоже есть, что терять и слишком многим они рискуют…И вдруг меня в очередной раз, что называется, осенило… Я озадаченно хмыкнул, прикидывая и так и эдак, и обкатывая спонтанно возникшую в мозгу мыслишку. И, решившись, негромко сказал, чуть повернув голову к стене:

— Кажется, я придумал, как обличить Перумова и обогнать его на финише. Заодно выиграем время для Светлого Князя. И к тому моменту, как настанет час идти к Императору, мы точно будем знать, с кем имеем дело. А возможно, уже и завершим начатое.

За стеной словно зашебуршалась здоровенная мышь, и Валентин донельзя удивлённым голосом с сомнением прошептал:

— Уверен? Второго шанса может не предоставиться.

— А для чего я тогда здесь вообще сижу и тебя выслушиваю? Передай Светлому Князю, что мне нужно срочно попасть в кабинет покойного Аристарха Воронцова. И скажи ему еще вот что…

* * *

Не знаю, как были устроены хитроумные тайные ходы в этом гигантском, сложеном из гранита и мрамора муравейнике, но наверняка их было намного больше, чем можно себе представить. Если сам глава Тайной Службы и Государь не знали их даже приблизительное количество. А вот граф Перумов, заставав те времена, когда величественный дворец только начали возводить в центре новой Столицы государства, определённо знал больше всех остальных вместе взятых.

Старый хитрый лис, проживший более сотни лет, и все это время мастерски скрывающий свою истинную личину, имел тайный доступ практически в каждую точку огромного дворца. И вот именно на этом я и решил сыграть. Обратить его знания против него же.

Валентин вернулся довольно скоро и шепнул, что князь дает добро. Но действовать следует быстро и крайне осторожно.

К тому моменту я был полностью готов и собран. И даже успел подкрепиться, вызвав в комнату продолжающего дежурить за дверью Сафонова и изъявив желание отобедать.

Раздался совсем негромкий, чуть слышный шелест и без лишнего шума часть стены вместе с кроватью повернулась, приоткрывая пахнувшую холодом и пылью небольшую щель, достаточную, чтобы в нее мог протиснуться человек. Из тайного отнорка выглянул сосредоточенный и мрачный Валентин и жестом позвал за собой.

Я торопливо прошмыгнул через щель и стена вновь встала на место. Тайный ход был настолько хитро устроен, что между кирпичами, в кладке, не осталось даже намека на искусственный зазор.

Я оказался в убегающем в обе стороны нешироком низком коридорчике, теряющемся в полумраке. Человек обычной копмлекции тут чувствовал себя довольно сносно. Мне же пришлось слегка ужаться. Держащий в руке прикрученный застеклённый масляный фонарик Валентин молча двинулся в левую сторону. Я последовал за ним и вскоре мы оказались на небольшой лестничной площадке, откуда прямо вниз, в темноту, убегала железная винтовая лестница.

И только здесь первый помощник и советник Светлого князя, не повышая голоса, сказал:

— По этой лестнице спустимся прямо на три яруса вниз. Затем пойдём таким же тайным ходом до личным дворцовых апартаментов Рокоссовского. А затем уже все вместе двигаемся обычным путем к кабинету Воронцова. Хорошо, что он располагается в том же крыле. Шанс, что тебя заметят посторонние, невелик. Хотя спрятаться от всех мы вряд ли сумеем. Дворец сейчас наводнен людьми, как переполненный муравейник. Но, возможно, так даже и лучше. На тебя меньше обратят внимание.

— Что князь? — спросил я в спину первым вступившего на слегка проржавленые, чуть скрипучие ступеньки Валентина.

— Уже ждёт. Все готово. Не хватает только тебя и твоих великих мыслей.

Последние слова Валентин проворчал с нескрываемым недоверием. Я лишь усмехнулся.

Вопреки моим ожиданиям, мы вышли не через «парадную», оказавшись после получаса блужданий по пыльным и местами затянутым паутиной коридорам внутри дворцовых стен, прямо перед носом главы Тайной Службы. Нет. Когда остановились после очередного поворота и уткнулись в тупик, Валентин потянял за торчащую из каменной кладки ручку и часть стены с негромким шорохом сдвинулась, а мы оказались в небольшой кладовой.

Ещё чуть позже я понял, что эта комната, заваленая кипами перевязанных бечёвкой бумаг и заполненными пожелтевшими от времени документами деревянными ящиками, является личным архивом начальника разведки.

Валентин смело открыл ведущую наружу дверь и мне не осталось ничего, как вновь последовать за ним. И вот только потом я наконец вступил в рабочий кабинет Светлого Князя, из которого в разные стороны вело ещё три закрытых двери.

Кабинет проставлял из себя просторное, с выходом на два больших арочных окна хорошо освещённое помещение. Неброское, но дорого и со вкусом обставленое. Уютно горел огромный камин. У дальней стены, за массивным резным письменным столом в кожаном кресле воседал лично Роман Рокоссвмкий. Строгий мундир, пристальный взор жёстких глаз, ястребиный нос. Хищная птица в своем гнезде.

Кроме Светлого князя, в комнате, напротив окованной стальными полосами дубовой двери, которую чтобы вышибить, пришлось бы в упор расстреливать из пушки, застыл облачённый в легкие латы, вооружённый мечом, кинжалом и двумя колесцовыми пистолями его сын Леонид.

Прямо,