Шипы у Розы Красавина - Виолетта Роман

Я не сводила глаз с удаляющегося силуэта машины, и лишь когда горячие ладони обхватили мои скулы, и передо мной возникли полные тревоги глаза Красавина, я пришла в себя, и застонала от боли, сковавшей плечо.

— Где больно? – спросил глухо. Словно не дышал в этот момент вовсе.

— Плечо, - прошептала, и почувствовала, как мое тело начинает дрожать от бесконтрольного плача, который подобно лавине вырывался из меня, стоило мне почувствовать рядом с собой Гошу. – Вот тут. – я шлепнула рукой по плечу.

Он осторожно отвел в сторону часть ворота, пытаясь убедиться, что нет синяков или ран, а потом заглянул мне в лицо, придерживая подбородок.

— Голова не кружится?

Я всхлипнула, и покачала головой. Из-за пелены набежавших слез, Гоша расплывался в моих глазах.

— Он почти не тронул... Напугал просто, - икнула и судорожно выдохнула, в попытке успокоиться.

— Испуг, это тоже «тронул», - жестко парировал Красавин и посмотрел куда-то в сторону.

— Гоша, с ним Денис Рыжий, тот, что пожарник. Это он ему рассказал о телевидении.

Я вспомнила, что Денис, заглянувший на застолье баб Ани, во время мозгового штурма вел себя слишком тихо. Тогда я списала его поведение на скромность или чувство вины за пожар, но теперь я поняла, что этот человек никогда не был с нами.

— Вот гад! А мы его зад спасали! – процедил Гоша.

Из-за угла к нам возвращались мужики. Михалыч с лопатой, дед Федя с черенком от грабель и Гошин сосед Саша с увесистой палкой в руке.

— Ушел! – доложил расстроено Михалыч, а когда его взгляд коснулся моего лица, мужчина нахмурился.

— Роза, ты чего плачешь?

— Вот сволочь, напугал девчонку до слез! – процедил сквозь зубы Саша.

Красавин собственнически притянул меня в объятия, позволяя мне спрятаться от взглядов окружающих людей.

— Давайте, обратно к баб Ане, а то, гляди, этот придурок решит и съемки нам сорвать! – скомандовал Гоша, и когда все ушли, оставив нас в полной тишине, он отстранился.

— Роз...

— М-м-м? – я наклонила голову, стараясь смахнуть с лица слезы.

— Роз, расскажи, что он говорил...

Я вздрогнула, вспомнив его слова. Внезапно стало так страшно и одиноко...

— Гош, спасибо что защитил, но мне сейчас нужно побыть одной. Увидимся позже...

Мои попытки выпутаться из его рук не увенчались успехом.

— Нет, так не пойдет. Я не оставлю тебя одну... – он еще крепче прижал меня к груди, но разразившийся звонком телефон отвлек его внимание.

Продолжая держать меня за руку, он принял вызов и вернул ко мне напряженный взгляд.

— Заканчиваете? Нужен я? Это срочно? Ладно, Инга. Иду.

Когда он сбросил вызов, все муки сомнений были написаны на его лице.

— Не переживай, иди. Ты там нужен больше. Я пойду, посплю немного, устала очень.

Гоша молчал, внимательно всматриваясь в мои глаза. Но в итоге все же сдался.

— Я сейчас помогу баб Ане, и сразу к тебе. Ладно?

Я кивнула.

— Только обязательно запрись и никому не открывай! А если будет ломиться, звони мне.

— Хорошо, Гош. Я так и сделаю, - вымученно улыбнулась.

* * *

У меня жутко разболелась голова. Злость, страх и отчаяние не давали покоя, и в конец измучившись от горьких мыслей, я разрыдалась в подушку. Я совершенно не боялась угроз Петра, хоть и понимала, что он непременно исполнит обещанное и нароет всю грязь, что смогут найти его загребущие руки.

Но волновало меня не это. Красавин. Я влюбилась этого парня, и дни с ним были для меня солнечными и теплыми. Но я понимала, что стоит ему узнать обо мне правду, Гоша тут же отвернется и не захочет не только быть для меня кем-то важным, он прекратит любое общение со мной. Как и каждый из местных жителей.

Обманщица, выдающая себя за другого человека. Разве достойна я быть рядом с открытыми сердцем и душой людьми? Омерзительное на вкус чувство жалости к себе и отчаяния сдавило грудь, и я разрыдалась в голос, понимая, что будет правильней самой все прекратить.

Отдалиться от Красавина и от остальных. Баб Аня, теть Фая – все они были несказанно добры ко мне, и мне было больно даже представить, как будут они огорчены правдой, которая вскоре всплывет наружу.

За окнами начиналось смеркаться, в доме была полнейшая тишина, и только звук старенького холодильника монотонным гудением долетал до моих ушей.

Я слышала его шаги, и скрип открываемой калитки, и скрип ступенек старенького крыльца, но я совершенно не представляла, где возьму силы, чтобы отдалиться от него.

Он постучал. Но я не открыла, и не подала голоса. Тогда он постучал снова и снова.

— Роз, открывай, это я!

Спрятавшись под подушкой, словно это могло бы помочь мне убежать от проблем, я старалась даже не дышать. Чувствуя себя совершенно не готовой собственноручно распрощаться с ним, я надеялась, что Красавин уйдет, и мы отложим на завтра мою внезапную холодность и отчуждение.

Но он не отступал. Снова и снова громкий стук его рук сотрясал старенькую дверь.

— Роза! – усталый, взволнованный голос то и дело звал меня по имени. Слезы душили, и я выпалила.

— Уходи, Гош! Пожалуйста!

Я услышала его усталый вздох, и то, как он сполз по двери прямо вниз.

— Роз, я вареники принес с картошкой. Теть Фая приготовила, кормила сейчас всех. Я специально их есть не стал, чтобы с тобой вместе... Открой, а? Остынут же сейчас.

— Не хочу я вареников, - завывая и уже не в силах сопротивляться его обаянию, я совершенно уверовала в то, что я никчемная размазня, и весь мой план грозился пойти под откос.

— Врешь, - беззлобно сказал Гоша. – Ты вареники хочешь, ты всегда их хочешь, даже когда не голодна! Думаешь, я забыл, что на прошлой неделе у теть Фаи ты только их и поедала, а мой шашлык даже не попробовала!

С губ сорвался смешок, и, приблизившись к входной двери, я прислонилась к ней ладонью, стараясь быть хотя бы так ближе.

— Открывай, давай. Или я сейчас начну частушки про Рыбака петь. У меня голоса нет, слуха тоже, соседи полицию вызовут, и загремлю из-за тебя за решетку.

Не дождавшись ответа, он затянул так громко и фальшиво, что я просто не