Шипы у Розы Красавина - Виолетта Роман

Переводя дыхание и поправляя взъерошенные от бега волосы, я постучала несколько раз в калитку, а когда он наконец-то выглянул и посмотрел на меня сурово, злосчастные бабочки в животе совершенно не обратили внимания на его оскорбленный вид.

— Доброе утро, любимый сосед! Роза прибыла для исполнения наказания, - протянула ему пирог и, переступив порог его двора, едва не ахнула от изумления.

Беленькая, изящная, с огромными ресницами козочка, ткнулась мне в ногу и подняв голову, проговорила громкое «Ме-е».

— Я сегодня слишком занят...

— Это твоя? – перебила его, боясь, что он выставит меня вон. Самое главное, проникнуть в его двор и опутать его со всех сторон заботой и добротой. А там и на сопротивление у него не останется сил.

Присев рядом с животным, я принялась ее гладить.

— Как звать то тебя, красавица?

— Роза ее зовут, - пробубнил недовольно Гоша, закрывая калитку. Обрадованная тем, что план удается, я не стала заострять внимание на кличке козы, несмотря на то, что без труда раскусила его неумелую попытку уколоть меня.

— Розочка, и какими судьбами ты оказалась у этого несносного мужчины?

Над головой раздался хриплый смешок.

— Как и все упертые козы. Не слушала старших, сбежала и отбилась от стада. Вот теперь ищи хозяев...

Я потрепала ее по загривку.

— Ну ничего Роза, все мы девушки одинаковые. Вечно нас прибивает волной ко всяким несносным командирам! А мы, девушки тонкой душевной организации. Нельзя с нами так сурово!

Гоша молчал. Убрав в сторону подарок, он направился к стоящему в конце участка сараю и вооружившись перчатками, принялся доставать оттуда различные доски и старую ветошь, бросая все у забора. По всей видимости, и работу мне так легко не получить.

Коза Роза проследовала за мной до своего новоиспеченного хозяина. Облокотившись о проем сарайной двери, я с наслаждением и неспешностью принялась разглядывать Красавина.

Каждое его движение было наполнено размеренностью и спокойствием. Работая с достаточно грубыми вещами, казалось, будто ему и не сложно вовсе поднимать тяжелые доски и вытаскивать из них плоскогубцами гвозди.

Я видела его руки разными – в земле и краске, а теперь они были перепачканы мазутом, но ничего не способно было испортить их красоту. Пальцы длинные, спокойные, не сжимались в кулак просто так, лишь когда нужно было защитить кого-то... Например, меня...

Вспомнила, как горела кожа от его прикосновения, как уютно я чувствовала себя рядом с ним. Словно я его, а он мой.

Красавин молчал, делая вид, словно не замечает меня. Но он, конечно же, все видел – и мой пристальный взгляд, и улыбку то и дело касающуюся моих губ, когда солнечные лучи, пробирающиеся через старые доски сарая отсвечивали от его волос и лица. Мне бы окликнуть его и сказать: «Гош, ну хватит дуться! Давай я тебе доски подам», но я не хотела нарушать тишину, растворяясь в ней, позволяю этим минутам спокойствия окутать себя. И было в этом что-то прекрасное – наблюдать за тем, как он наклоняет голову, как поправляет кепку, как ощупывает пальцем только что вытянутый из доски гвоздь, и бросает его в коробку. Каждое действие его особенное, как и он сам.

Так хотелось подойти и носом в спину уткнуться, руками его обнять, что-нибудь сказать ему – что-то нежное, или наоборот смешное и дерзкое, отчего ему непременно захочется меня поддеть. Но он ведь обижен! Отодвинется или застынет, или того хуже – прогонит меня.

Хмурый взгляд серых глаз, поймавший меня с поличным, заставляет встрепенуться и сделать вид, словно я не думала ни о чем серьезном.

Гоша проходит мимо, бросая на траву стопку досок. И когда его плечо случайно касается меня, он замирает, прожигая меня нетерпеливым взглядом.

— Чего стоишь? Помогать будешь или любоваться?

И это его «любоваться» с едва сдерживаемой улыбкой способно растопить многолетнюю мерзлоту.

— А можно и то и другое?

Ему нравится то, как я улыбаюсь в ответ. Я читаю это по вдруг ставшему теплым взгляду, по морщинкам в уголках его глаз.

— Перчатки надень, они в коридоре на комоде. Сорняки ждут тебя, Куртизанка.

* * *

— Ай! – я отдернула руку от колючей ветки шиповника, и, сжимая пальцами раненый палец, я заметила огромную черную колючку, засевшую прямо в ногте.

— Ме-е, - толкнула меня в бок коза Роза, и не успела я посетовать подружке на неприятность. как над головой раздалось напряженное.

— Что случилось?

Не успела ответить, Красавин сбросил в сторону перчатки и опустившись прямо на траву, завладел моей рукой.

— Где?

— Вот тут – захныкала я, наслаждаясь видом его длинных ресниц, отбрасываемых тени на загорелую кожу. Лицо Красавина приобрело взволнованное выражение, пока он крутил подушечку указательного пальца.

— Заноза, кажется, - взвывала, когда он провел ладонью по ногтю.

— Ну и как ты умудрилась то? – проворчал он, и выпрямившись, скомандовал следовать за ним.

* * *

— Ну что, Роза, видишь, как оно бывает? Хочешь помочь, а в итоге ранишься, - делилась я своими мыслями с козой, стоящей рядом со мной и без устали жующей траву, в то время как Красавин, вынеся во двор аптечку, врачевал мой палец.

— Все. – выдохнул в облегчении, демонстрируя зажатый в пинцете кусочек иголки от шиповника. – Сейчас обработаю и наклею пластырь. И с сорняками стоит завязать.

Я расстроено вздохнула, и испытывая смутное чувство страха при мысли о том, что он все же выставит меня за дверь, стала выдумывать, чем бы еще заняться в его дворе.

— Ну все, давай, шуруй домой от греха подальше! Мне еще сарай красить надо, следить за твоими занозами времени нет.

— А я сарай могу покрасить, а ты сорняки за меня подергаешь! Тем более, там совсем немного осталось!

Гоша посмотрел на меня внимательно, и в его взгляде читалось недоверие.

— Роз, скажи, что я справлюсь хорошо! – ткнула я в бок козу и перевела умоляющий взгляд на Гошу. — Знаешь, как я дома рогожку красила! Во!

То ли мой большой палец, выставленный вверх, убедил его, то ли подтверждающее мою правоту «ме-е» от козы Розы, но Гоша, подняв взгляд в небо, и словно смиряясь с тяжелой судьбой, в итоге сказал свое «Да», а после поморщился от моего радостного визга.

* * *

—