Зверь в моем замке - Элейн Торн

у восточной стены, уже набухли почки — пока ещё тугие, закрытые, но готовые вот-вот раскрыться. Птицы, вернувшиеся с юга, деловито сновали в ветвях, и их щебет разносился по двору.

Лианна шла через двор, кутаясь в плащ скорее по привычке, чем по необходимости — утренний ветер был прохладен, но уже не кусался, как зимой. Её сапожки ступали по мокрой брусчатке, и она старательно обходила лужи, в которых отражалось бледное, но уже почти весеннее небо. Она думала о словах Эйнара. «Если захочешь — заберу тебя с собой». От этих слов сердце то замирало, то пускалось вскачь, как пойманная птица. Весна всегда была временем надежд, временем новых начинаний. Но сейчас, впервые в жизни, надежда казалась ей не далёкой мечтой, а чем-то осязаемым. Чем-то, до чего можно дотянуться рукой. Если хватит смелости.

В конюшне было тепло и сумрачно. Пахло сеном, лошадьми и кожей — тот самый запах, который Лианна с детства любила. Кайл, как обычно, был там: он работал и что-то тихо насвистывал. Завидев Лианну, он отложил инструмент и вытер руки о край рубахи.

— Леди Лианна! — Он улыбнулся, но улыбка вышла чуть грустной. — Давно ты ко мне не заходила. Я уж думал, ты забыла дорогу в конюшню.

— Не забыла, — ответила она, подходя ближе. — Просто... была занята.

— Я рад, что ты ко мне пришла. Ты... ты выглядишь хорошо. Очень.

Он сказал это с той особенной, застенчивой интонацией, за которой пряталось нечто большее. Лианна заметила, как он покраснел, и поспешила перевести разговор на другое.

— А ты как? Всё работаешь? Седрик не обижает?

— Седрик, как всегда. — Кайл пожал плечами. — Но я привык. А ещё... — он замялся, — ...я тут вырезал кое-что. Для тебя.

Он достал из кармана маленькую деревянную фигурку. Это был волк — вырезанный из светлого дерева, с тщательно проработанной шерстью и янтарными глазами-бусинами. Он сидел, подняв морду к небу, и в его позе было что-то тоскливое и гордое одновременно.

— Волк? — удивилась Лианна.

— Ну... да. — Кайл смутился ещё сильнее. — Просто... не знаю. Мне показалось, тебе понравится. Ты же любишь волков. В смысле... в книгах. Я помню, ты читала про них.

Лианна взяла фигурку в ладони. Она была гладкой, тёплой от рук Кайла.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Очень красиво.

— Да ладно, — отмахнулся он, но было видно: ему приятно. — Просто захотелось сделать тебе что-то хорошее. Мы в последнее время так редко видимся... ты всё где-то пропадаешь. Я скучал.

— Я тоже скучала, — ответила Лианна, и это было правдой. Она действительно скучала по Кайлу — по его доброте, по его надёжности, по тому, как он всегда был рядом. Но теперь, когда у неё появился Эйнар, всё стало сложнее. Она не могла рассказать Кайлу правду. И от этого между ними пролегла невидимая трещина.

Они ещё немного поговорили — о погоде, о новой лошади, о том, что Изольда опять ссорилась с прислугой. Но разговор уже не клеился, как раньше. Что-то изменилось. И Кайл это чувствовал. Когда Лианна уходила, он долго смотрел ей вслед, и в его глазах была тоска — та самая, которую он так старался спрятать.

Эйнар видел их.

Он стоял в дальнем конце конюшни, за грудой тюков с соломой, и смотрел, как Лианна разговаривает с этим юношей. С тем самым, что работал в конюшне и жил в соседней каморке. Эйнар знал его — они иногда сталкивались по утрам, обмениваясь короткими кивками, когда Эйнар только появился в замке под именем Арн, темноволосый и незаметный. Кайл, казалось, был единственным, кто не смотрел на нового работника с подозрением. Может быть, потому что сам знал, каково это — быть чужаком.

Но сейчас Эйнар смотрел на него иначе.

Он видел, как Кайл улыбается Лианне. Как краснеет. Как протягивает ей какую-то деревянную фигурку. Как смотрит ей вслед, когда она уходит, — с такой тоской, с такой нежностью, что сомнений не оставалось.

Эйнар почувствовал, как внутри что-то сжалось. Ревность? Нет. Скорее — глухая, ноющая тревога. Он знал Лианну достаточно, чтобы понимать: она не из тех, кто разбрасывается чувствами. Но этот юноша... он был рядом с ней. Каждый день. Он мог видеть её, говорить с ней, прикасаться к её руке — всё то, чего Эйнар был лишён, прячась в тени.

Лианна скрылась за углом замка. Эйнар вышел из своего укрытия. Его шаги были бесшумны, но Кайл, погружённый в свои мысли, всё равно вздрогнул, когда рядом раздался голос:

— Это же была леди Лианна?

Кайл обернулся. Арн стоял в нескольких шагах от него, прислонившись плечом к деревянной балке. Его поза была небрежной, почти ленивой, но глаза — голубые, цепкие — смотрели на Кайла с тем особым, изучающим выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда он хотел узнать больше, чем ему готовы были рассказать.

— Да, — ответил Кайл. — Это была леди Лианна. А что?

— Ничего. — Эйнар пожал плечами, но взгляда не отвёл. — Просто... ты знаком с ней? С леди?

Кайл усмехнулся — не весело, а скорее задумчиво.

— Знаком. Мы дружим с детства. Наши матери дружили. Она... — он запнулся, подбирая слова, — ...она мой лучший друг.

Эйнар отметил про себя эту заминку. «Лучший друг». Он знал, что за этими словами скрывается нечто большее. Знал по тому, как Кайл смотрел на Лианну. По тому, как его голос менялся, когда он говорил о ней.

— Друг, — повторил Эйнар. — Это хорошо. Друзья — это важно.

Кайл кивнул. Он хотел что-то добавить, но передумал. Вместо этого он наклонился, поднял с земли скребницу и принялся чистить стойло. Эйнар ещё мгновение постоял, глядя на него, потом развернулся и ушёл. Его лицо оставалось спокойным, но внутри бушевала буря. Он не имел права ревновать. Просто наёмным работником с крашеными волосами и фальшивым именем.

Вечером, когда они сидели у камина, Эйнар был молчаливее обычного. Лианна заметила это не сразу — он вообще был не самым разговорчивым. Но когда он в третий раз не ответил на её вопрос, она отложила книгу и посмотрела на него.

— Что случилось?

Он помолчал. Потом поднял глаза — голубые, но с тем самым янтарным отблеском, который появлялся, когда зверь внутри него был неспокоен.

— Кто этот юноша? — спросил он.