Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

— Меня защитит папа, — вспомнил Лев.

— Нет, — широко улыбнулась Синдерелла, — не защитит. Ты должен уметь сам за себя постоять.

В комнате заскрипела кровать: папа просыпался. Голос матери наверху затих. Синдерелла вновь уставилась на потолок холодным, жестким взглядом, будто и не веселилась всего пару секунд назад. Иногда мальчику казалось, что в ней живет несколько людей одновременно, и некоторые из них почему-то очень злы.

Аня сняла один наушник и прислушалась к происходящему в гостиной. На секунду ей показалось, что она слышала детский смех.

— Катя говорила, что эта девочка невероятно талантлива и ее ждет большое будущее, — продолжала рассказывать Вероника. — Что она сочиняет удивительные истории прямо на ходу. Катя хотела даже их записать и сделать к ним иллюстрации, мечтала о таком сборнике жутких сказок, но так и не успела.

Внизу было тихо. Аня потерла переносицу, пытаясь сосредоточиться.

— Получается, Катя ее не боялась?

— Нет, что вы, — удивилась Вероника. — Как можно бояться ребенка?

— Давайте я прямо расскажу… Сына кто-то увел из дома прямо за нашей спиной. Мне в окне усадьбы померещилась девочка, но когда я туда прибежала — там никого не было. Мой муж почти не спит, я думаю, он слышит голоса. Мне кажется, мы сходим с ума всей семьей, и когда я увидела рисунки Кати, то подумала — вдруг она видела то же самое, что и мы, вдруг ее что-то пугало, и из-за этого она… Вы не знаете, видела ли Катя нечто ненормальное, необъяснимое?

Девушка покачала головой.

— Нет, ничего такого. Или она не рассказывала. Я думала, она счастлива, правда. Она всегда мечтала жить за городом и наконец решилась на переезд. Только и говорила, как ей нравится Асташово. Подружилась с соседями, много времени на природе проводила, гуляла по лесу.

На первом этаже хлопнула входная дверь.

— Хотя… Простите, я вам говорю, что Катя была счастлива, но на самом деле я не знаю. Я постоянно прокручиваю в голове наши последние разговоры, пытаюсь найти, чего я не замечала. Такое же не происходит внезапно? Обычно люди намекают друзьям, что они готовятся сделать, это любой психиатр подтвердит. Она мне подарила кулон дорогой, сказала, что не носит, а мне пойдет. Я все думаю — вдруг это и был намек. Вещь на долгую память. Мне казалось, я хорошо ее знаю, мы с детства дружили. А теперь кажется, что я ничего о ней не знала и как только подругой себя могу называть. Извините. — Вероника расплакалась и закрыла лицо руками.

Аня почувствовала себя неловко, перевела взгляд на поле в окне, снова посмотрела на девушку.

— Мне очень жаль.

— Извините, — повторила девушка. — Ладно, спасибо, приятно было о Кате поговорить. Меня друзья устали слушать, считают, что за два года можно уже забыть, но такое не забывается. Она самым близким моим человеком была.

— Мне правда очень жаль.

Вероника быстро кивнула, наклонилась к ноутбуку и в последнюю секунду сказала:

— Подождите! Вы про странное спрашивали, было кое-что. Может, это ничего не значит, но однажды она сказала, что в Асташово с ней говорит сама земля.

— Земля?

— Да. Я подумала, это образ, она часто метафорами говорила, не поймешь — всерьез или нет. Про землю за месяц до смерти сказала, вскоре после переезда. «Здесь живая земля, она говорит со мной» — как-то так. Может, это ничего не значит, но я запомнила, это было необычно даже для нее.

— Простите, можно спросить? — сказала Аня. — Как именно Катя покончила с собой?

— В реке утопилась. Я сначала поверить не могла, думала, несчастный случай. Но она в одежде была, какой уж тут несчастный случай.

Всплыло уведомление: тимлид поставил Леше встречу на завтра. Аня подумала, что нужно об этом не забыть, подошла к окну и увидела мужа и сына, бредущих по полю. Леша слегка покачивался на ходу, и даже с такого расстояния она видела, что ему плохо.

После обеда мужики и Лев, не отходящий от отца ни на шаг, вернулись на поле. Аня положила запеканку в контейнер и пошла в деревню. Она хотела взять еще фруктов, но испугалась, что это будет выглядеть как подаяние и Марья Архиповна может обидеться.

Палисадник старушки зарос сорняками, посреди одуванчиков и чертополоха Аня увидела нечто, напоминающее клумбу, огороженную булыжниками и очищенную от травы. Из земли пробивались ростки цветов. Определить, что это, она не могла, вспомнила про грязевое поле перед домом и что на следующей неделе к ним приедут рабочие укладывать газон.

Дверь была приоткрыта. Аня постучала, заглянула внутрь.

— Войдите! — крикнули из глубины дома.

Голос принадлежал явно не Марье Архиповне. «К ней приехали родственники, — обрадовалась Аня. — Ну конечно, она вовсе не одинока, ей кто-то помогает». Аня зашла внутрь и после аккуратного тамбура оказалась на чистенькой кухне с еще влажными полами. Задержалась на пороге с контейнером в руках, сняла кроссовки. На кухню выбежала женщина в платке.

— Ой, Аня, это вы, а я-то думала — кто пришел.

Очень похожа на Палну, но не она.

— Татьяна, если вы не помните, — улыбнулась женщина. — Или Таня, как вам удобнее. Не знала, что вы знакомы с Марьей Архиповной.

— Да я вот запеканку ей принесла, чаю хотела предложила попить. — Аня протянула контейнер.

— Надо же, как неожиданно, — сказала Татьяна. — Вы заходите, заходите. Я как раз чай пью. Пришла помочь, жду, когда суп сварится.

На плите булькал борщ. Аня шагнула на кухню и почувствовала, как промокают носки.

— Я буквально на пять минут, — сказала она. — У нас ремонт, времени совсем нет.

— Вы же сказали, что чаю попить хотели. — Татьяна забрала у нее контейнер и поставила на столешницу.

«Да — с несчастной одинокой старушкой», — подумала Аня.

— А Марья Архиповна спит. С утра опять суетилась: дверца у шкафчика отвалилась, решила сама починить. Сколько раз ей говорили: вы скажите, что вам нужно, мы сделаем, — нет, хочет сама. То кашу решит сварить, то во дворе цветы посадить, ни минуты покоя. Выматывается от любого дела и лежит потом весь день без сил.

— Я с ней познакомилась, когда она воду в колонке набирала, — сказала Аня.

— Вот и я о чем, кошмар. Я бы принесла ей воду, ну куда ее саму понесло, два дня потом не вставала. Говорит — какой смысл жить, если ничего не делать.

Татьяна накрыла суп крышкой и вернулась к столу.

— Вы одна ей помогаете?

— Нет, что вы, ей все здесь помогают по мере сил. На кого еще надеяться, если не на соседей.

— А дети у нее…