Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи

Я выступал третьим во второй вечер фестиваля. Если вам удастся выловить и посмотреть то выступление в Сети, вы будете поражены растерянным и измученным выражением лица, с которым я вышел на сцену. Да, с точки зрения вокала все прошло хорошо, – но даже техническая часть далась мне крайне сложно. Несмотря на шквал аплодисментов, я понимаю, что не смог до конца убедить зрителей.

Выступление Бобби Джентри, зарубежной фолк-певицы, которой досталось исполнение «La siepe», повергло меня в нокаут. Годом ранее Бобби прославилась песней «Ode to Billie Joe», получив за нее 8 номинаций на «Грэмми». Однако она решила исполнить «La siepe» в свойственном себе стиле американского южного кантри. Королева Миссисипи подала песню как колыбельную или романтическую балладу, тем самым нивелировав ее энергию, исказив посыл и превратив в совершенно другое произведение.

В конкурсе победил Серджо Эндриго с песней «Canzone per te», исполнивший ее с Роберту Карлусом, знаменитым бразильским певцом, признанным королем латинской музыки. Второе место досталось Орнелле Ванони с «Casa Bianca», а третье – старине Адриано и его «Canzone».

Зато «La siepe» удостоилась особого упоминания от критиков, что не могло меня не обрадовать. Эта глубокая, поэтичная композиция заслуживала внимания. По окончании фестиваля я был обескуражен. Не потому, что проиграл, будучи лучше остальных – это и так очевидно, а потому, что упустил победу, которая сама шла в руки. Неудача послужила мне ценным уроком, а опыт, извлеченный из этого фиаско, еще не раз пригодился в будущем.

В 1971 году я вернулся в Сан-Ремо с песней «13, storia d’oggi» и занял восьмое место. А выступив в 1974 году с «In controluce» («При свете»), написанной в соавторстве с Паоло Лимити, наконец победил.

31. Петь вместе

Летние годы самой прекрасной поры моей жизни еще не заканчивались – и, скажу больше, только начинались.

Обретя успех в работе, я нашел большую любовь и создал семью. Поэтому для меня было естественным вовлечь в профессиональную деятельность своих самых близких людей. Тем более, что перед глазами всегда был пример мамы и папы, которые вместе трудились на земле, растили двоих детей, при этом всегда относясь друг к другу с любовью, и, никогда не ссорясь, шли по жизни плечом к плечу. Отец прислушивался к мнению матери, мать – к мыслям отца, и между ними царила гармония. Я старался сохранить подобную атмосферу, которой дышал ежедневно с самого детства, и потому вознамерился перенести ее и в собственную семью.

В 1975 году мы с Роминой начали петь вместе. Справедливости ради, мы уже давно сотрудничали в этой сфере. Многие песни тех лет Ромина и я написали в четыре руки – иногда я сочинял музыку, а ей принадлежали стихи, иногда – наоборот. Работая рука об руку, мы обсуждали каждую деталь, советовались друг с другом, обменивались идеями и мнениями. Вскоре мы решили выйти на сцену дуэтом и после такого концерта поняли, что нам понравилось. Мы были словно из двух миров, очень непохожих, но идеально дополняющих друг друга.

Между нами возникала какая-то невообразимая химия, и мы разработали уникальный способ парного исполнения. Мы не пели одновременно и не дробили на партии уже готовые произведения, а сочиняли совершенно новые, особенные песни, подчеркивающие наши индивидуальности. «Dialogo» («Диалог») стала нашей первой совместной работой: ее текст полностью строился по принципу «вопрос-ответ», как типичный разговор между людьми. Песню ждал большой успех: впервые мы представили ее на фестивале «Un disco per l’estate»[51], а уже скоро о ней узнали за пределами Италии. В нескольких странах она возглавила хит-парады, а мы продали миллионы записей. В Испании и Южной Америке под названием «Arena blanca, mar azul» («Белый песок, синее море») песню ожидал фурор.

Мы с Роминой быстро осознали, что выбрали верный путь. И, что самое замечательное, источником нашей радости стал совместный труд, основанный не на жажде эксплуатации образа семейной пары, разработке стратегии продвижения или каких-то уловках для повышения продаж. Нет, это был результат любви. Нашей любви.

Через год мы записали песню «Lo rivivrei» («Я бы пережил это снова»), и только во Франции под названием «T’aimer encore une fois» («Снова любить тебя») продали более миллиона копий, а сама композиция возглавляла чарты шесть недель подряд. К слову, там же наша «Prima notte d’amore» («Первая ночь любви») под названием «Enlacés sur le sable» («Обнявшись на песке») разошлась тиражом 700 тысяч копий и полгода лидировала в хит-парадах.

Так и родился музыкальный дуэт Аль Бано и Ромины Пауэр. И не просто дуэт, а поющая чета. Каждый – со своим стилем, своим голосом, своим подходом к интерпретации музыки. Два солиста, слившись воедино, устраивали музыкальный фейрверк, и это было прекрасно. Помимо всего, будучи супругами, мы вкладывали в песни те ценности, которые связывали нас и в которые мы верили: покой, понимание и верность. Защищая красоту, мы стали рыцарями радости, – теми, кем, по моему глубокому убеждению, и должны быть настоящие артисты.

Чего же мне было еще желать? Я учил детей тому, что сам узнал у родителей, явившим мне пример взаимопонимания и прочности семьи. У меня не возникало и тени сомнения, что мои дети выберут верный путь. Я не мог присутствовать рядом в момент их появления на свет, но вынес урок и не больше не намеревался пропустить хоть одну важную веху их жизни. Мы станем единым целым, будем колесить по миру, давая концерты и пожиная новые успехи снова и снова. Моя жизнь была подобна сказке, и не знаю лучшего слова, чтобы описать счастье, охватившее нас.

Сколько же нас ожидало путешествий, сколько впечатлений, которыми мы щедро делились друг с другом! Иногда во время длительных гастролей, когда пересекали города и веси[52] на машинах, фургонах и внедорожниках, мы ночевали под звездным небом, разбив небольшой палаточный лагерь. Как в детстве, когда мы с родителями, опьяненные чувством свободы, располагались на пляже.

Наш дуэт набирал обороты, становясь все популярнее за рубежом, особенно в Испании и Франции. В какой-то момент в Италии стало слишком тесно, а если точнее, некоторые лица и политические силы дали понять, что в родной стране ни для меня, ни для моей музыки нет места. Тогда я собрал семью и покинул дом – как те мои соотечественники,