Двуликие - Анна Шнайдер

её Эмирин. — Я не буду отвечать ни «да», ни «нет». Ты же понимаешь, что я не могу, верно, Нита? Я просто прошу тебя быть собой и вести себя со всеми, включая и Коула, и твоего брата, как обычно. Не высказывай Коулу недовольства, сделай вид, что смирилась с его поведением, и продолжай общаться. Это важно. Важно для нас всех. И для тебя, и для Дамира, и для твоего дяди. Ты поняла меня?

Данита кивнула, глядя на Эмирин с такой дикой надеждой, что у той даже пальцы чесались — так хотелось обнять девочку.

— Тётя Эм… Ты сказала, что не будешь отвечать ни «да», ни «нет»… Значит ли это, что твой ответ… Что он может быть…

Да простит её Велдон, но лгать сейчас было бы уже преступлением.

— Значит, — негромко произнесла Эмирин и легко, почти невесомо улыбнулась, когда Данита бросилась ей на шею и громко, с надрывным облегчением разрыдалась.

Шайна Тарс

После возвращения из нейролейн больше всего на свете я бы хотела остаться в комнате Норда, но он сказал, что мне непременно нужно отдохнуть и вообще не стоит искушать судьбу, и отправил нас с Хель восвояси. Не знаю, что подумал отец, когда я шагнула в его кабинет почти через час после отбоя, но спрашивать ничего не стал. Только внимательно посмотрел на моё воодушевлённое лицо, улыбнулся и сказал:

— Доброй ночи, колючка.

Не знаю, буду ли я теперь похожа на колючку — мне казалось, что сегодня вечером с меня слетело всё острое и колкое, обнажив мягкость и уязвимость.

Да, я была счастлива, что Норд жив. И в то же время понимала, что нам будет очень сложно. Вот только я ни капли не сомневалась теперь, что мы будем вместе, просто вряд ли сразу. И мне, да и ему, придётся пройти большой путь. Но я была к этому готова.

Я думала, что не усну, но, видимо, впечатлений было слишком много и они меня утомили — и в итоге я погрузилась в сон через несколько минут после того, как юркнула под одеяло и прижала к себе тёплое тело Хель. И мне показалось, что прошла всего пара секунд, прежде чем я неожиданно ощутила ласковое прикосновение к волосам. Перевернулась на спину, открыла глаза, моргнула, прогоняя сон и фокусируясь на том, кто сидел на краю моей постели.

Это была Эмирин.

— Доброе утро, профессор, — сказала я сиплым после сна голосом, кашлянула и продолжила: — Вы по поводу нас с Данитой?

— Доброе, Шани, — она улыбнулась — прекрасная и ни капли не сонная, в отличие от меня. Во сколько же она встала и спала ли вообще? — Не только.

Я чуть нахмурилась.

— Ещё… из-за магистра Керта?

Не знаю, почему не назвала Норда по имени. Постеснялась, что ли. Вдруг Эмирин не в курсе, что я уже обо всём догадалась и даже заманила своего императора в нейролейн?

— Магистр Керт, так же, как и магистр Лан, полагаю, сейчас спокойно спят в нашем с Нарро доме в Арронтаре, — усмехнулась Эмирин. — Они согласились немного разнообразить там преподавательский состав моей академии. Хотя уговорить их было непросто.

— А-а-а, — протянула я понимающе. — Значит, настоящий Дарион Керт женат и у него есть сын?

— Верно. Так вот, Шани, насчёт тебя и Норда… — Она не сказала «Велдона», и я слегка удивилась. — Да, я тоже теперь называю его так — он сам попросил. Иногда хочется поменять имя, это означает перемены. — Губы Эмирин тронула слабая усмешка, а глаза на мгновение вспыхнули жёлтым светом. — Не соблазняй его.

— Что? — Я даже вздрогнула.

— Не соблазняй его, — повторила Эмирин. — Сейчас это особенно опасно, проклятье реагирует на ваше сближение и активируется. Оно может даже вылезти сквозь личину, а это, сама понимаешь, чревато серьёзными последствиями. Вы с Нордом не должны переходить определённую грань.

Стало горько, и я вздохнула.

— Я поняла вас, профессор. Хорошо.

Эмирин кивнула.

— Теперь о том, что вы обсуждали с Данитой. Её я уже предупредила, теперь предупреждаю тебя.

— Вести себя так, словно мы ни о чём не догадываемся? — предположила я, перебив её, и ректор хмыкнула.

— Ты всё верно понимаешь.

— Нет, я понимаю не всё. Зачем это Коулу? Тот Коул, которого я уже успела немного узнать, вообще не мечтает о власти. Или он притворялся?

— Нет, не притворялся, — ответила Эмирин, поднимаясь, и ошарашила меня дальнейшим ответом, пожав плечами и признавшись: — Просто это всё надо совсем не Коулу.

Она вышла из комнаты, а я осталась лежать на кровати, открыв рот и глядя в пустоту, чувствуя себя так, словно ректор только что ударила меня по голове.

Это всё надо совсем не Коулу. Значит…

Мама! Кхаррт! Неужели в ту злополучную ночь, когда ты имела неосторожность проклясть Велдона, убить стражников и ребёнка Эмирин, ты сбежала из дворца в Эйм к своему отцу?!

Оливер Рино

Утром в четверг Шайна выглядела взбудораженной и взволнованной, но, сколько её ни пытали за завтраком, только отмахивалась и ссылалась на свои занятия с магистром Кертом. Хорошая отговорка, однако Оливер чувствовал, что это ложь. Прийти в такое неустойчивое эмоциональное состояние только из-за Коула Шайна не могла, значит, случилось что-то ещё, но, что именно, догадаться он был не в силах. Однако это должно было быть что-то радостное хотя бы частично, иначе у девушки не улучшились бы настроение и физическое состояние. Впервые за последнее время Шайна нормально, с аппетитом позавтракала, хотя Оливеру показалось: она не очень обращала внимание на количество и вкус, увлечённая какими-то мыслями.

На лекции по мировой истории Шайна толком ничего не записывала, а просто таращилась в пространство, и в конце концов взяла листок бумаги, что-то на нём записала и подтолкнула к Оливеру, который сидел рядом с ней.

«Как погибла девушка, о которой ты мне говорил?» — было написано на бумаге пляшущим от волнения почерком, и оборотень изумился до глубины души. Почему Шайна вдруг решила спросить его об этом?

Оливер взял ручку и осторожно, взвешивая каждое слово, написал:

«Двадцать лет назад её убила маг по имени Триш Лаира».

Увидев ответ, Шайна вздрогнула, закусила губу, хотела поначалу скомкать бумажку, но всё же приписала следом:

«Ты знаешь, кем я ей прихожусь?»

Оливер кивнул. Конечно, он знал, Эмирин рассказала всё с самого начала, чтобы не было неприятных сюрпризов и недопониманий. И он, так же, как и дартхари, считал, что Шайна никоим образом не в ответе за то, что когда-то натворила Триш.

Девушка опустила лицо в ладони,