Безликий - Е. Юань

— Мы перерыли всю округу вдоль и поперек, но так и не наткнулись ни на единый след. А стоило нам переступить порог Города Серебра, как мои боевые товарищи один за другим начали сходить с ума и срываться в бездну безумия. Все до единого! Поголовно!

— Совет Шести резонно заподозрил, что мы подхватили какую-то жуткую скверну. Они решили, что тот путник был вовсе не человеком, а злым духом, коварным монстром из глубин мрака. Потому-то меня и бросили в эту темницу. Они регулярно наведываются, дабы проверить, не помутился ли мой рассудок, но наотрез отказываются объяснять, в чем именно кроется зараза, и уж тем более не собираются выпускать меня на волю.

Деррик с шумом выдохнул спертый воздух и спросил:

— А внешность того человека… вы ее запомнили?

— … С виду он был донельзя зауряден. Никаких броских примет, да и облачен в такие же одежды, как и мы. Если честно, кроме того факта, что это был мужчина, я в упор не могу воскресить в памяти его облик… Впрочем, старейшины наверняка пустили в ход свои сверхъестественные фокусы и выудили его образ прямо из моих стертых, размытых воспоминаний, — голос старика дрогнул от боли, когда он безуспешно попытался порыться в памяти.

Юноша на одних инстинктах закинул следующую удочку:

— А он обмолвился, как его звать? Поведал хоть что-то о том, откуда он родом?

Узник за стеной глухо угукнул:

— Он сказал, что его имя…

Старик запнулся на мгновение, после чего выдохнул:

— Амон.

…………

Воскресное утро, Фабричный район.

За минувшие двое суток Клейн с Майком, ведомые старым Колером, успели «насладиться видами» множества злачных уголков Восточного района.

За это время репортеру довелось воочию узреть, как пять-шесть бедолаг вынуждены ютиться в одной крошечной каморке. И, к слову, это было еще далеко не самым плачевным зрелищем.

В самых беспросветных, гниющих трущобах Восточного района в одной заурядной спальне могли ночевать по десятку человек. Места на голом полу, право занимать койку исключительно днем или строго ночью — подобное виртуозное, донельзя циничное разделение арендных прав повергло газетчика в глубочайший шок.

Нищета не делала скидок на пол. В этих клоповниках мужчины и женщины жались друг к другу вплотную, напрочь лишенные даже иллюзии личного пространства. Преступления, за которые в приличных районах неминуемо упекли бы за решетку, творились здесь на каждом шагу, а насилие висело дамокловым мечом над каждым обитателем — будь то мужчина или женщина.

«…Грязь, невыносимая теснота и тошнотворный смрад — вот что бросается в глаза с первого взгляда. Держу пари, каждый второй здесь кишит паразитами… В самых ветхих кварталах, возведенных еще до строительства столичной канализации, трубы так и не провели. Нечистоты, блевотина и помои щедро усеивают каждый дюйм брусчатки. На весь многоквартирный доходный дом здесь дай бог одна жалкая умывальная, а порой и вовсе — один сортир на целую улицу…»

«Эти люди вкалывают до кровавого пота, выматываясь до предела, но заработанных грошей едва хватает, чтобы не сдохнуть от голода. У них нет ни единого пенни за душой. Стоит лишиться поденщины на пару дней — и они неминуемо срываются в бездну, из которой уже не выкарабкаться… Сдается мне, подари им хоть крошечную искру надежды, и они без малейших раздумий шагнут навстречу самой смерти…» — именно такие безжалостные строки выводил Майк в черновиках своего репортажа.

Неизгладимый след в душе репортера оставили и гонимые среди ночи бездомные бродяги, скитающиеся по промозглым улицам словно живые мертвецы; и застывшие у обочин да в прокуренных пабах путаны с пустыми, выгоревшими глазами; и те забулдыги, что топили остатки рассудка в дешевом пойле, охотно пускали в ход кулаки и напрочь отказывались даже задумываться о завтрашнем дне.

С каждым днем Майк становился всё молчаливее и угрюмее.

Глава 356

Гонорар информатора

Кхе-кхе!

Майк Джозеф выхватил носовой платок и, прижав его ко рту, зашелся в глухом кашле.

В Фабричном районе смог висел куда более густой пеленой, чем в остальных частях города. Небо заволокло желтовато-серой хмарью, в воздухе плясала въедливая пыль, а то и дело накатывающие волны едкого, до слез режущего носоглотку смрада заставляли страдать даже такого привычного к баклундской атмосфере человека, как мистер репортер.

Повернув голову к Клейну, который тоже то и дело глухо покашливал, он произнес:

— Я всегда обеими руками голосовал за инициативу правительства учредить Королевскую комиссию по расследованию загрязнения атмосферы и ввести должность щелочного инспектора, но лишь сегодня воочию убедился, насколько чудовищны масштабы бедствия.

— Если не принять жестких мер, в будущем это неминуемо обернется страшной трагедией, — ответил Клейн, отчаянно пытаясь прочистить заложенный нос.

«Трагедией, при которой весь Баклунд утонет в удушливом смоге с видимостью не больше пяти метров. И именно в этом рукотворном аду вполне может снизойти или зародиться какой-нибудь злой бог…» — беззвучно добавил юноша про себя.

Старый Колер, совершенно не улавливая сути их возвышенной беседы, лишь прочистил забитое мокротой горло. Уверенно лавируя, он провел репортера с сыщиком мимо охраны и тайком завел их на территорию завода по производству свинцовых белил.

Трудились здесь в основном женщины. Без малейших средств защиты они безостановочно вкалывали в цехах, воздух которых был густо пропитан свинцовой взвесью.

Глядя на эти пляшущие в лучах тусклого света смертоносные пылинки, Клейну казалось, будто он воочию видит клубы ядовитого газа, а лишенные даже простейших масок молодые работницы выглядели в его глазах покорными агнцами, которых ведут на убой.

На долю секунды его словно отбросило в прошлое, обратно в Тинген, в тот самый день, когда он помогал сэру Девилю усмирять проклятие мстительных духов.

Перед его внутренним взором уже кристально ясно рисовалось будущее каждой из этих женщин: невыносимые приступы мигрени, стремительно падающее зрение, припадки дикой истерии, уродливая синяя кайма на деснах… И как закономерный финал — полная слепота или мучительная, скорая смерть.

«Да это же настоящий, растянутый во времени кровавый ритуал жертвоприношения, где на алтарь возложены жизни ради презренного золота… Если те же фанатики из ордена Авроры или Школы Розы додумаются обернуть подобную массовую агонию себе на пользу — в точности как это провернул Ланевус — город ждет катастрофа…» — прикрывая лицо ладонью, Клейн в абсолютном безмолвии взирал на происходящее.

Майк Джозеф, в чьем голосе сплелись воедино шок и первобытная ярость, прошипел:

— Как они могут?

— Да как же они могут так