Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»

концы торчали наружу. Подумав, торопливо надел под наряд художника серый костюм. Кажется, все! Чемоданчик он брать не стал, чтобы не вызвать лишних подозрений. Выйдя из клуба, сразу же повернул в противоположную от конторы сторону и нос к носу столкнулся с колхозным парторгом.

– Далеко собрались?

– У школы гипсовые пионерчики совсем цвет потеряли, хочу алебастром пройтись, а то вид портят, – пояснил художник.

– Похоже, нам довезло с вами, – улыбнулся парторг. – Ну, удачи!,.

«Вам повезло, – думал Казимир, сворачивая на огороды. – Ваше счастье, что нет времени кинуть флакон в артезианскую скважину, а то попили бы колхозные буренки водички с бруцеллезом…»

…В кабинете председателя Харламов встретил своего начальника официальным докладом:

– Согласно вашему распоряжению, продолжал вести оперативный розыск. Добыты неопровержимые вещественные доказательства того, что неизвестный, покушавшийся на младшего лейтенанта милиции Горакозу, а также заминировавший около кузницы три колхозных повозки, и художник Слуцкий являются одним и тем же лицом. Считаю необходимым немедленный арест указанного Слуцкого.

Василий Кондратьевич с одобрением, но и с некоторым удивлением посмотрел на Юру.

– Ну и отлично, – сказал он. – Тем более, что у нас имеется четкое подтверждение вашей версии со стороны гражданина Дударя, правда. уже покойного.

Харламов продолжал все тем же официальным тоном:

– Докладываю, что в настоящий момент задержать Слуцкого не представляется возможным: из-за непродумацности моих действий он заметил свой провал и сбежал!

Василий Кондратьевич сел на стул и прищурился:

– Ход ваших мыслей улавливаю: проворонил, виновен назначит, заслуживаю отстранения от операции и отправки под арест. В самый ответственный момент? Извольте не каяться, а действовать! Быстро, решительно. Для начала осмотрите клуб.

Осмотр комнатки еще раз подтвердил правоту Юры: брошенный чемоданчик на одну защелку не запирался. Значит, действительно кузнеца. Но кое-что и насмешило посетителей: рядом с недоеденной тушенкой поблескивали зубные коронки.

– Эк ведь рвал кости, даже золото забыл!… – хмыкнул Мойсенович. – Вот тебе и художник. Как же это он обвел меня, старого партизанского разведчика?

– Не одного тебя, – хмуро успокоил председателя Василий Кондратьевич. – Профессионалов четвертые сутки водит вокруг пальца.

Не в радость встреча

Шпилевский шел к Леокадии. Он понятия не имел о ее поступке и меньше всего подозревал, что квартира «тетушки» под наблюдением. О смерти Дударя он тоже, естественно, не знал. Предстояло уговорить или заставить Леокадию явиться завтра в Красовщину и научить ее заминировать в последний момент трибуну. Он даст, ей четыре бруска с детонаторами, покажет, как обращаться с ними. Убедит ее в абсолютной безопасности: никому и в голову не придет заподозрить скромную тихую учительницу в диверсии. Пусть только она правильно поставит свои часики, чтобы вовремя уйти от трибуны. Он напишет и покажет ей докладную записку о ее подвиге, которую представит шефам на Западе…

Он еще и еще придумывал доводы, которые подтолкнут Леокадию на этот шаг. Придумывал я сам до конца не верил в осуществимость своего плана. Но это была последняя его надежда. Другой опоры он. не видел, его окружала пустота в этом враждебном краю…

По старой заброшенной дороге он шел в поселок, и это был уже не приезжий художник в замызганной «богемной» блузе и запачканных белилами брюках, а снова элегантный молодой человек в отлично сшитом летнем костюме. Одежду Слуцкого он закопал у лесного ручья, вымыв заодно перекисью водорода волосы, брови и ресницы. И даже побриться успел заботливо сохраненным лезвием.

Он входил на окраинные, тускло освещенные улицы райцентра, а навстречу ему шли Алексей Вершинин и приехавший на побывку к приемным родителям Михась Голуб, бывший Дубовик. О. многом переговорили два друга, встретившись, многое вспомнили. Вспомнили и приятелей детства.

– Кстати, о Казимире, – заметил Алексей. – Есть о нем кое-какие свежие сведения…

Михась вдруг встал, как вкопанный.

– Какие сведения, когда вон он сам идет! По той стороне!

И он уже раздул легкие, чтобы рявкнуть приветствие былому товарищу, но Алексей что есть мочи дернул его в ближний дворик. В нескольких словах обрисовал обстановку: самолет, ямочка, Станислав, раненый Айвенго… Михась таращил и без того круглые глаза, а Алексей лихорадочно вырабатывал план действий. Ага, да ведь они рядом с домиком Мойсеновичей.

– Варфоломей!…

Варька тут же выглянул из-за забора, разгораживавшего дворы. Увидев призывной взмах руки, лихо сиганул через изгородь.

– Видишь? – показал ему Алексей на уходившего в сумрак Шпилевского. – Вот тебе тот тип с ямочкой на подбородке. Догоняй и следи за каждым шагом. Нам нельзя, он нас знает. Ты, Михась, страхуй издали Варфоломея. А я галопом в синий домик…

К дежурному по отделу Алексей ворвался смерчем: «Где Василий Кондратьевич? Или Юра?!»

Старшина в синих погонах неспешно оглядел встрепанного юношу и, лишь выяснив, по какому делу и кто он, взял телефонную трубку:

– Девушка, колхоз «Партизанская слава», председателя…

Через минуту он тем же уравновешенным тоном сообщил, что «товарищ подполковник и товарищ лейтенант в двадцать один ноль пять отбыли в районный центр». Алексей кинулся на площадь и перехватил «Победу» еще на въезде в поселок. Выслушав Алексея прямо в машине, Василий Кондратьевич сказал:

– Молодой человек, я начинаю думать о вас все лучше, и не исключено, что подножка с ксендзом исчезнет из моей памяти. Лейтенант, машина в вашем распоряжении, а я пройдусь пешком. Жду ваших сообщений.

…Варфоломей не стал переходить на другую сторону улицы. Светло-серый костюм и так хорошо виднелся в сумерках. Человек в нем чуть замедлил шаг около дома учительницы Леокадии Болеславовны, но только поправил шнурок на туфле и пошел дальше в сторону сквера, где уже играла радиола, сзывая молодежь на танцы. Варька вспомнил глухие кусты вокруг площадки. Там нетрудно исчезнуть из виду. А дальше крутой откос, луг и лес.

…Казимир без труда заметил темную фигуру в палисаднике дома «тетушки». Человек даже не прятался, сидел на завалинке и курил. В его функцию и не входила маскировка: просто было приказано никого не впускать и не выпускать. Шпилевский этого не знал и сейчас напряженно раздумывал: «Случайность? Просто знакомый? Сосед? Но мне она до зарезу нужна»…

Впереди играла музыка, шаркали подошвы, слышалось множество молодых голосов. Было удобное место для встречи, и он решил вызвать сюда Леокадию через посредство какого-нибудь мальчишки. Пока оглядывался, Варька подошел к нему почти вплотную и при свете фонаря рассмотрел гладко выбритое полнощекое лицо с раздвоенным ямочкой подбородком. Он!

Казимир заметил его и подозвал:

– Танцевать тебе, хлопчик, рано, а заработать на конфеты можешь. Где учительница Моги-левская живет, знаешь?

– Ну, знаю, – протянул Варфоломей.