Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»

– Вот тебе рубль, сгоняй к ней, вызови сюда.

– А кто вызывает?

– Она догадается. Беги! Скажи – обязательно.

«Может, он и Леокадию собирается хлопнуть, как Айвенго, – заподозрил Варфоломей. – Она хоть и зануда, а все равно женщина. Ишь чего надумал!» И никуда не пошел, просто спрятался в кустах, продолжая наблюдение за серым костюмом. А тот поднялся со скамейки, подошел вплотную к перилам площадки, оперся на них. Варфоломей отчетливо увидел, как незнакомец что-то сунул между тесными балясинами ограды. «Так, запомним», – отметил про себя хлопец, не зная, что Казимир решил избавиться от одной из оставшихся мин. Леокадии и трех вполне достаточно для Красовщины, а оставить свою «визитную карточку» в самом людном месте поселка – не лишнее. Казимир поставил двухчасовой взрыватель, рассчитывая, что при всех вариантах будет в половине двенадцатого далеко отсюда.

Неожиданно он уловил ставший уже знакомым звук мотора коричневой «Победы». Прислушался. Сомнений не было: машина двигалась сюда. Вот уже отблески фар сверкнули между домами ближайшего переулка. Он шагнул в сторону кустов. И вдруг, словно из-под земли, вырос парнишка, посланный за Леокадией, начал что-то бормотать: «Она… она скоро… только…» Но Шпилевский глянул ему в глаза и понял: этот сопляк следит за ним! Ну да, он же шел по другой стороне улицы, когда Казимир задержался у дома учительницы. «Ах ты, пионерчик вшивый!» – пробормотал он и железно сжал ему шею сгибом локтя, а движением колена отшвырнул его в кусты. И тут почувствовал не менее железную хватку вокруг собственных запястий. «Уже!» – страшно мелькнуло в голове, и он подумал было об ампуле, но чей-то голос произнес: «Ты чего с маленькими развоевался, Казик? Со мной попробуй!» О, он помнил этот голос, годы не изменили его. Да, перед ним стоял Михась Дубовик, только не в брезентовой нищенской робе, а в щегольской форме воздушного десантника..

– Так что ты тут делаешь, Казик Шпилевский?

– Э-э… это, брат, в другой раз: сейчас жуть, как спешу. Мальчишка этот в ногах запутался:

– Не от них ли спешишь? – показал Михась глазами на приближающиеся три фигуры, по-прежнему сжимая его запястья.

И тогда Казимир резко ударил противника головой в переносицу. Но Михась знал этот прием: десантников учат молниеносным рукопашным схваткам не хуже, чем в разведшколах. Удар пришелся вскользь по скуле, однако левую руку Казимир все-таки освободил. Он тотчас нанес ею жестокий болевой удар в низ живота, но Михась успел круто вывернуть ему правую руку, гак, что хрустнуло в предплечьи. Шпилевский вырвался и стремглав кинулся к откосу, клубком покатился вниз, в густой луговой туман. Харламов, Алексей, и шофер «Победы» бросились следом. Чуть оправившийся от шока Дубовик крикнул им вслед: «Живым берите, правая у него вывихнута!» И тут он услышал рядом с собой стон. Стонал мальчик, следом за которым он шел.

– Больно тебе? – испугался Михась.

– Не то… не в том дело… мина там, – еле выговорил Варька. По его подсказке Михась тщательно обшарил столбики перил, пока не извлек нечто продолговатое, с чем бросился сквозь кусты под откос.

Там Михась посветил себе фонариком, вспомнил уроки минного дела и. решительным движением извлек из узкого паза пластиковый взрыватель. С трудом угомонил дрожь в пальцах… Потом он вновь поднялся к площадке, нашел лежащего Варьку, взял его на руки и вышел на свет:

– Эй, ребята, кто знает этого хлопчика? Отнесите его домой или в больницу, шпана его крепко помяла.

Сам Михась очень торопился присоединиться к чекистам: он ясно услышал два глухих выстрела.

«Пьяного ведут…»

Собственно говоря, пока стрелял только «вальтер» Шпилевского. Харламов и шофер-сержант даже не вынимали оружие: упаси бог ранить! Станут подходить, и хрустнет ампула… А он нужен живой. И такое возможно, маневренность и боеспособность агента сейчас здорово ограничены вывихнутой рукой. Молодец десантник!

Шпилевский оторвался от своих преследователей метров на триста. Еще столько же – и спасительный лес. Конечно, тот полностью от опасности не избавит, но от пуль укроет. Кстати, почему они не стреляют? Рассчитывают взять живым? Ему же нечего терять, за одного постового на прибалтийском мосту уготована «вышка», да и пацану сегодняшнему он, кажется, намертво свернул шею. Нет, он их еще поводит за нос, изобразит, что кончились патроны, а потом подпустит вплотную и перещелкает по одному из «бесшумки». Жалко, что нет мгновенного детонатора для мин, он бы вымостил взрывчаткой дорогу к лесу.

Бормоча все это вполголоса, Шпилевский перебегал от кочки к кочке, от куста к кусту и – наконец-то! – от дерева к дереву. Уже из-за сосны он пустил нулю в широкоплечего и увидел, как тот споткнулся на правую ногу. Второй, в кожанке, подбежал к нему. Казимир еще раз выстрелил. Мимо. Все-таки с левой руки стрелять неудобно. А где третий? В лесу уже совсем стемнело, можно только догадываться по хрусту сучьев, что тот взял вправо, в обход. Окружить пытаются? Ну, треугольник – это не круг, проход найдется, были бы силы да патроны. Сколько их осталось в «вальтере» – три или четыре? Ладно, он будет стрелять, пока машинка не замолкнет. Потом возьмется за «кольт». А пока еще бросок на двадцать метров, еще…

Еще перебежка – и вот она, чащоба ельника. Но туда ему не проползти со вспухшим плечом. Откуда принесло проклятого Дубовика с его самбо? Или, может, Михась ему померещился? Вообще-то, самая пора появляться призракам и миражам: он четыре ночи почти не спал, да притом какие ночи! Прыжок в темноту, вода, медведь… Что еще мешало ему поспать?… А-а, ковбойка и булыжник в руке, потом мальчишка…

Мысли начинали безнадежно путаться. И тут он услышал из ельника голос:

– Слушай меня, Казимир!…

Он в ужасе выстрелил на звук: это не был голос Дубовика, так кто же еще мог знать его имя? Выходит, новый призрак? Ну давайте, окружайте, я вот только пистоль сменю, и посмотрим, берут ли пули привидения… А голос продолжал:

– Да не попадешь ты в меня, я из-под земли говорю, из старого окопчика, пули сюда не залетят. А сам ты в ельник не влезешь, у тебя рука сломана. Знаешь, кто я? Лешка Вершинин, ты такого помнишь? Ну, хлопец из Сибири, мы с тобой наперегонки плавали в Немане. Вспомнил? Я тебе еще пинка дал за вранье, помнишь? Так вот…

«…Таких пинков тебе я надаю, забудешь песенку свою!» – неожиданно влезли в голову слова патефонного шлягера, которым совсем недавно встретило Казимира обиталище