Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

И на сей раз действительно всё изменилось.

— У нас тут интересное, — сказал отставнику Калвентий, встретив его в дверях дома эдила, — Публий беседует с потерпевшей.

— С кем? С этой вдовой, хозяйкой убитого?

— Да, она вернулась в город. Представляешь, сама пришла. Весьма ответственная баба и, знаешь, какая-то слишком спокойная.

Они прошли в таблиний, и Тиберий увидел женщину лет тридцати или немногим старше, красивую, одетую строго, без украшений. Тиберий не был с ней знаком, но не раз видел в городе, знал, что её зовут Софроника, она вдова-книготорговка. Долетали до его ушей и слухи, будто она увлекается колдовством. По крайней мере горожане, особенно женщины, нередко кидали ей вслед недобрые взгляды. Именно её раба и выпила досуха эта, предположительно, эмпуса.

В ночь убийства Софроника была в отъезде. Вот, вернулась.

Гостилий предложил ей вина, она отказалась.

Тиберий, которого иринарх пригласил присоединиться к опросу потерпевшей, отметил, что женщина держится весьма достойно. Она не ударилась в истерику, не размазывала слёзы по щекам, не заламывала руки. Отвечала деловито, хотя несколько сбивчиво. Нет, она не выглядела в полной мере спокойной, как заявил Басс. Явно растеряна. Хотя Максим признал, что сейчас она, как видно, ещё не вполне пришла в себя от потрясения, однако обычно, скорее всего, весьма хладнокровна. Так что подозрительность Калвентия в какой-то мере оправдана.

— Свиток? — переспросил Филадельф.

— Да, свиток, — подтвердила Софроника, — он пропал.

Гостилий посмотрел на иринарха.

— Футляр, — мрачным тоном напомнил Калвентий.

— Да, возле тела лежал футляр для свитка, — сказал эдил книготорговке, — но он был пуст.

— Этот свиток ценен? — спросил Басс.

— О да! — ответила она печально, — это книга Мемнона из Гераклеи, которую я купила за довольно большие деньги у Гармодия из Никомедии.

— О чём эта книга, госпожа? — спросил Тиберий, которому имя автора ни о чём не говорило.

— Это сочинение по истории, — охотно пояснила Софроника, — в нём Мемнон пересказал весьма ценный фрагмент из Домиция Каллистрата, который ему якобы поведал лично сам проконсул Гней Домиций Агенобарб и повествует он о…

— Я полагаю, такие подробности можно опустить, — нетерпеливо перебил вдову Филадельф, — достаточно упоминания, что книга ценна. Можно ли в таком случае предположить, будто имела место кража с целью продажи похищенного?

— Боюсь, что… да, — вздохнула Софроника, — пропал именно оригинал, который переписывал Метробий.

— Он знал о ценности книги? — спросил Тиберий.

— Разумеется. Метробий был весьма образованным юношей. Но я никогда и представить не могла, что он соблазнится…

— Люди способны на многое, человеческая натура вообще весьма переменчива и обманчива, — расслабленно откинулся на спинку стула Филадельф.

Он выглядел так, будто ему всё стало ясно.

Больше Софроника ничем не смогла помочь следствию и удалилась, пообещав, что, без сомнения, станет оказывать всяческое содействие в дальнейшем.

— Полагаю, теперь ты можешь расслабиться, Тиберий, — усмехнулся Филадельф, выразительно скользнув взглядом по кольчуге отставника, — вряд ли похитители книг столь опасны.

— Ты раскрыл дело? — усмехнулся Басс.

— Калвентий, — улыбнулся эдил, — я отдаю должное твоему опыту, но тут даже мне, новичку, всё совершенно ясно. Имеется мотив. Я куда больше твоего общался с этим юношей, Ктесиппом. Он всегда производил впечатление одержимого неким папирусным даймоном. И, похоже, из-за книг заболел-таки опасной манией, толкнувшей его на преступление. Эта книга дорого стоит и очевидно, вожделенна для него. Денег у Ктесиппа никогда нет. Он предложил Метробию её выкрасть. Конечно же пообещал хорошую цену, но, чтобы не платить — зарезал парня. Полагаю, не сам. Нужно будет с пристрастием допросить его раба, скорее всего он и есть исполнитель.

— А кровь?

— Калвентий! Ну конечно же они подготовились! Нож в шею, подставили ведро. Да может даже потом мостовую отмыли. Зато какой отличный ложный след! Полгорода обгадилось!

Филадельф бросил многозначительный взгляд на Тиберия.

— Сложновато, — недоверчиво покачал головой Басс, — и Эвхемер уверен, что там поработали клыки. И даже не сказать, что собачьи. Тонкие и острые.

— Несколько раз ударили шилом, — отмахнулся эдил.

— Примеривались, чтобы было похоже, — заметил Тиберий, — в темноте. А жертва, конечно, стояла смирно.

— Сейчас как раз вы усложняете, — надулся Филадельф, — лучше пойдите и возьмите под белы руки сего книгочея, пока он не сбежал. Надо скорее успокоить город.

Иринарх и Тиберий вышли на улицу. Переглянулись.

— Сначала «да они тут причём?» — передразнил Гостилия Басс, — а спустя три дня «хватайте их». Всё ему понятно. Легко и быстро переобувается. Далеко пойдёт.

* * *

Ктесипп, сын лавочника Полиферса, рано остался без родителей и унаследовал семейное дело. Однако отцовской хваткой его боги обделили. Парень был себе на уме.

— Промотал всё, — рассказывал Калвентий Тиберию, — но вот некоторые на пьянки и баб тратятся, а этот книги покупал. Пока старый управляющий был жив, то дела ещё шли, более-менее. А как и он помер, так всё у парня из рук посыпалось. Сейчас он небо коптит, скорее, милостями Антиноя. Как до сих пор единственного раба не продал, ума не приложу.

Иринарх, как заметил Тиберий, книгочея угрозой не воспринимал. Брать его отправился с парой стражников лишь потому, что тащить задержанных через полгорода самолично — не по достоинству блюстителя порядка.

Всё прошло, как Басс и предполагал. Ктесипп был очень удивлён визитом властей, растерян, не сопротивлялся, хотя много верещал о произволе и своей невиновности. Больше суеты навёл его раб, Иероним. Когда он услышал обвинение в адрес господина, то попытался удрать, протиснувшись в окошко второго этажа, но был пойман Тиберием.

— Чует кошка, чьё мясо съела?! — расплылся в довольной улыбке иринарх.

Тиберий, однако, остался с ним не согласен. Попытку побега он не воспринял равнозначной признанию вины, просто раб прекрасно знал, что его теперь ждёт, даже если господин отделается лёгким испугом.

Более того, по мнению бывшего декуриона конницы Ктесипп вёл себя странно. Почему он, будучи виновен, не попытался сбежать из города? Тиберий задал этот вопрос Бассу, но тот отмахнулся:

— Ну видал же, как след запутали? Вот и были уверены, что никто не размотает, оттого и расслабились.

Иероним не зря пытался удрать. Первым же делом, как задержанных привели в крипту, Басс