Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

class="p1">Публиканы — откупщики налогов, они выплачивали государству фиксированную сумму налога с провинции, а взамен получали право собирать деньги с населения. Если удавалось собрать меньше, публиканы оставались в убытке, но обычно было наоборот.

Почему-то добрые граждане ему не очень верили, поскольку на выборах Скаева пролетел уже четырежды. Антиной недавно рассказал на форуме анекдотон, будто после такого же числа неудачных выборов в консулы известный в прошлом смутьян Катилина задумал устроить кровавый пеерворот. Дескать, надо и к Гаю Муцию присмотреться. Вдруг он оплёл своими сетями гладиаторов Помпония и завтра затеет новую рабскую войну?

На это Ктесипп, который, похоже и был истинным автором сей речи Антиноя, со вздохом заметил, дескать, война с гладиаторами — не то же самое, что рабская. Понимать надо.

— И наверняка сказал, что если бы выбрали его, то убийца уже сидел бы в крипте? — предположил Калвентий.

— Именно так, — подтвердил Филадельф, — а я объявил, что ничего он не знает, убийца пойман и куда следует посажен.

— Ясно. Поэтому ты такой кислый.

— Прокиснешь тут с вами.

— Послушайте, а вам не кажется, что у этого Скаевы есть мотив? — спросил Тиберий.

— Какой? — повернулись к нему иринарх и эдил.

— Подставить Ктесиппа. Отомстить за неуместные шутки.

— Пошутил Антиной, — заметил Басс.

— Луций, да всем же ясно, что он только рот открывал. Своих-то мыслей там ровно две — чего бы необычного и дорогого сожрать, и где взять очередную неопробованную девку.

— Кстати, хорошая идея, — поднял палец Басс.

— О чём ты?

— О девке. Надо сходить к Филомеле.

— Зачем? — не понял Филадельф.

Калвентий закатил глаза, всем своим видом показывая, сколь нелеп вопрос эдила и потянул Тиберия за рукав туники на улицу. Когда они вышли из дома. Тиберий спросил:

— Филомела, это хозяйка «волчатника»? Я ещё не всех знаю в городе.

— Ага. Её девочки и она сама нередко рассказывают мне что-нибудь интересное. Не бесплатно, разумеется. «Волчицы», Тиберий, пожалуй, самые осведомлённые из здешних обитателей. Филомела натаскивает девочек развязывать языки. Во всех смыслах. Знаешь, зря женщин считают болтушками. Знал бы ты, сколько всякого выбалтывают ублажённые и расслабленные простаки. Был бы я каким-нибудь парфянским шпионом, я бы только возле «волчатников» и пасся.

Тиберий неопределённо хмыкнул.

— Ты это, — продолжил Басс, — не ходи со мной.

— Почему?

— Филомела — баба своеобразная. Иногда я думаю, что она слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт. И при этом временами бывает такая пугливая. Ты человек новый. Засмущаешь её и не скажет ничего. Короче, не ходи.

Они распрощались. Тиберий пошёл домой, а Калвентий отправился в заведение, которое обеспечивало досуг и сулило множество приятных ощущений.

Филомела, хозяйка лупанария, встретила иринарха перепуганным лицом.

— Что стряслось? — спросил Калвентий, — выглядишь так, будто все мужи в Филиппах решили свято блюсти верность жёнам.

— Да ты и сам, поди, знаешь. Страсти-то какие! Не знаю, кому и молиться о спасении. Диане или Минерве, кому жертвы приносить, чтобы оберегла.

Упоминанию римских богинь эллинкой давно уже никто бы не удивился. В головах смертных за последние пару веков, если не больше, всё изрядно перепуталось.

Калвентий хмыкнул. Тут сам выбор богини-заступницы необычен. Вряд ли бессмертные девы должным образом прониклись бы просьбами хозяйки лупанария.

— От чего беречь-то?

— Как от чего? От эмпусы! Которую уже ночь шаги слышу! Крадётся тварь по кровушку мою! Страх-то какой! Диане надо жертвы принести! Вдруг, не побрезгует моим подарком?

Филомела размотала шерстяной диплакс, который прикрывал шею и пышную некогда грудь, слегка обвисшую от усердного труда на ниве любовного искусства. Женщина будто задыхалась и всхлипывала. Видно было, что её одолел нешуточный страх.

— Вот дурёха, — вздохнул Калвентий, — эй, девки! Воды мамаше поднесите!

В таблиний хозяйки проскользнула полуголая девица с кувшинчиком. Басс проводил её заинтересованным взглядом, вздохнул и объяснил:

— У страха глаза велики. Эмпуса детей крадёт, у юношей и девушек кровь пьёт, это всем известно. Тебе-то чего бояться? Или ты себя тоже девой считаешь?

За дверью хихикнули.

— А ну цыц! — повысил голос Калвентий, — и ты кончай верещать. Нет тут никаких кровососов.

— Я думаю, это Софроники сова, — уверенно заявила Филомела, пропустив его слова мимо ушей, — давно я говорила, надо сову ту изловить и к дверям прибить. Даже если это не она кровь сосёт, всё одно — несчастья от неё. Теперь вот девка совсем осиротела.

— Какая девка? — не понял Калвентий.

— Сестра Метробия.

— У него есть сестра?

— Ну да. Разве не слышал, как Метробий у Софроники очутился?

— Я со всеми рабами в городе не знаюсь, — раздражённо ответил иринарх.

— Амфигей, муженёк покойный Софроники, как приехал, искал себе грамматика. Вот с Ульпианом и столковались. Метробий же у него в доме с младенчества рос, при книгах. Вот книжным червём и стал.

— Сестра старше? — Калвентий нахмурился. То, что в деле прозвучало имя Валенса Ульпиана, одного из дуумвиров, ему совершенно не понравилось.

— Младшая она. Сопливка совсем, ещё двенадцати нет, кровь не уронила пока.

— Она по-прежнему в доме Ульпиана?

— В том-то и дело, что нет. У меня она. Уже три месяца как. Госпожа Аврелия жаловалась на неё, дескать девка нерасторопна, рукожопа и ленива. Всех достоинств — смазливое личико. На кухне за что не возьмётся — сразу вдребезги. И много ест, хоть и худа. Тридцать три несчастья, в общем. Я и предложила купить.

— С тобой знается жена дуумвира? — скептически хмыкнул Калвентий.

— А что? Алектору зовут в богатые дома, а я чем хуже?

Басс насмешливо смерил взглядом толстуху. Крякнул.

— Не веришь? Ну и дурак.

— У Алекторы хоть сиськи ещё не обвисли.

— Это ненадолго. А я зато дела веду выгодно и надёжно. Она и продала. Госпожа Аврелия, то есть.

— А тебе зачем?

— Так красивая девка! Когда совсем округлится — отбою у мужиков не будет. Я думала вскорости «свадьбу» тут устроить, ну, ты знаешь. Чтобы торги, кто за девственницу больше даст, тот и «женихом» станет. Да тут братец её прибежал. Умолял, чуть не в ногах валялся. Говорил, что Софроника вернётся, и он уговорит её выкупить сестру. Не хотел, чтобы та по рукам пошла. Сопливку видел Антиной и сразу запал. Обхаживает. Я её пока