Сломанный Свет - Нина Море

— А ты знал… что для меня ты всегда был примером?

— Примером? — Кир замер.

Ева кивнула, глядя в его глаза, уже совсем по-взрослому.

— После всего… я всё пыталась понять, как жить дальше. И помнила тебя. То, как ты вытащил меня. Как не испугался. И потом — как держался, был сильным, честным, — Она взяла его ладонь в свою. — Мне хотелось быть похожей. На тебя. Хотелось быть лучше. Соответствовать.

Кир проглотил ком в горле. Он гладил её пальцы — тонкие, нежные.

— А я, пока ты исчезала из моей жизни и расправляла крылья вдали от меня, — тихо сказал он, — пытался выживать без тебя и не задыхаться без своего наивного ангела... Фантазировал, думал, что это у тебя была просто привязанность. А оказалось, ты — моя жизнь. И всё, что я искал.

Они сидели рядом, близко, почти дыша одним воздухом. Он притянул её к себе, лбом к лбу:

— Ева, ты — самое прекрасное, что было и есть в моей жизни. Самое важное. Самое настоящее.

Ева медленно обвила его руками за шею, прижалась:

— А ты — моя опора. Моя тишина в голове. И мой дом.

Он поцеловал её — нежно, как будто впервые. В этой тишине было только их дыхание, свет настольной лампы, и за окном — тёплый вечер, охраняющий их покой.

* * *

Квартира Кира встретила их тишиной, уютом и ощущением нового этапа.

Ева огляделась, словно впервые. Ни лишнего декора, ни теплых цветов, ни следа спонтанности. Только вещи, которые работают, вещи, которые нужны.

Но теперь — здесь была она.

Ева прошла внутрь, остановилась в прихожей, чуть повела плечами, будто прислушиваясь к этой новой, непривычной тишине.

Кир закрыл за ней дверь и медленно выдохнул, впервые осознав: она пришла не в гости. Она пришла с ним. И останется здесь.

Кир занес вещи Евы: сумки с одеждой, книги, и небольшой чемоданчик с красками и хостами. Ева расставила по местам вещи в ванной, включая зубную щётку, мягкий крем с запахом лаванды.

Стянула с сушилки футболку Кира, надела ее и босиком, в этой светлой футболке до колен, с распущенными волосами, вернулась в комнату, присела на край кровати, подтянув ноги под себя и устроив на коленях ноутбук.

Кир остановился в дверном проёме и замер.

Свет от торшера ложился на её плечи, отбрасывая лёгкую золотую дымку по стенам.

Ева казалась сном.

Тихим, редким сном, от которого просыпаться не хочется.

Ева печатала, увлечённая — сосредоточенное лицо, чуть прикушенная губа.

Кир вдруг подумал, что не знает, как сказать ей о многом. Что, возможно, разрушит это хрупкое мгновение.

Он подошёл, поставил стул напротив Евы, присел, опираясь локтями на колени, любовался ею.

— Кир, всё хорошо? — её голос был мягкий. — Ты какой-то… задумчивый.

— Все хорошо. Не могу поверить, что ты со мной… — ответил он негромко. — Что ты будешь рядом…

Она смотрела на него молча, будто его слова медленно растворялись в ней, растапливая что-то глубоко внутри. Потом тихо кивнула, не отводя взгляда:

— Тогда... мне нужно место для карандашей, красок и кистей, — прошептала, почти неслышно, с едва заметной улыбкой.

Кирилл улыбнулся в ответ, мягко, но в его взгляде уже разгорелся огонь, который почти обжигал.

— Целая полка твоя... Да все полки... — Кир закусил губу, его глаза давно были черными, а тело испытывало жуткий голод. Но ему нравилось дразнить себя. — И обещай, Ева… больше никаких побегов от меня. Мы теперь вместе…

Она улыбнулась, оглядев Кира, вспоминая, что теперь они вместе не только душевно, и чуть покраснела.

— Я… немного ещё поработаю, ладно? — голос её дрогнул. — Завтра зачёт. Хотела чуть-чуть подготовиться, пока мысли ещё свежие...

— Конечно, — он наклонился к ней ближе, стараясь говорить спокойно, но голос невольно стал ниже. — Работай. А я… поставлю чайник. Хочешь что-то особенное?

Ева подняла на него глаза — взгляд доверчивый, чуть растерянный. Хотя от тембра и предложения Кирилла внизу живота закружил рой бабочек до трепетного волнения.

— Если… если найдётся ромашка — было бы хорошо, — голос немного срывался в шепот. — Или… мяту? Что-то… спокойное.

Он кивнул, глядя на неё чуть дольше, чем стоило бы, задержался взглядом на губах, припухших. Они оба ощутили напряжение между ними, словно электричество, но на уровне химических молекул.

— Ты сама как ромашка. И мята. Всё вместе, — пробормотал, почти себе под нос, ощущая, как брюки становятся не по размеру. — Сейчас что-нибудь найду.

Он поднялся, сделал шаг к двери — и тут же остановился, опираясь рукой о косяк. Выдохнул, не оборачиваясь:

— Ева, завтра... Я отвезу тебя в институт. Перед занятиями.

— Правда? — её голос стал тише, звучал почти по-детски. — Это же… неудобно тебе? Ты говорил, тебе завтра на работу.

Он обернулся, взгляд был твёрдым, почти серьёзным.

— Мне удобно, когда ты рядом. Утром, вечером — неважно. Просто хочу быть частью твоего дня. Всего. И чтобы ты знала: я хочу быть частью твоих утр, твоих нервов, зачётов, всего этого. Не только... ночей, — его губ коснулась пленительная улыбка.

Ева на мгновение отвела взгляд, будто от неловкости, но уголки её губ дрогнули, а по телу прошелся жар.

— Тогда… можешь стать частью моего завтрашнего будильника в 6:40? — с доброй улыбкой спросила Ева, заправляя светлые волосы за ухо. — Спасибо, Кир... Я просто… не представляла, что ты будешь так обо мне заботиться.

— Привыкай. Я всё равно не отстану.

Ева улыбнулась смущённо, спрятавшись за экран ноутбука.

— И… можно завтра я встану раньше тебя и первая сбегу в ванную, чтобы не выглядеть как... проснувшийся енот?

Кир рассмеялся — негромко, но с этим хриплым оттенком, который выдавал слишком многое.

— Если ты сбежишь, я тебя утащу обратно в кровать. Вредина.

Она покраснела и опустила глаза, не в силах сдержать улыбку.

Кир медленно вышел из комнаты, но перед этим задержался в дверях ещё на миг, подумал, не стал говорить вслух:

"Тебе повезло, что у тебя зачёт. А то я бы точно не дал тебе поработать сегодня!"

Чайник щёлкнул, начав медленно греться, а в комнате снова воцарилась та самая тишина — полная смысла, тепла и чего-то едва сдерживаемого.

Кир позволил себе наполнить этот вечер покоем. Он заслужил. Завтра предстоит много дел. И он должен все успеть.

Пока закипал чайник, Кир достал из рюкзака важный документ. Его жизнь меняется. И теперь он несёт ответственность не только за свое будущее, но и за своего дорого человека… Который в будущем станет частью его жизни.

Конверт хрустнул в руках…

«Рекомендательное письмо»