Разрушитель - Григорий Грошев

раз — оказался у подножия высокой скалы. Рядом бежал ручей, и я некоторое время играл с кристально чистой водой, умывался и пил. На сердце была гармония и безмятежность. Солнце не обжигало кожу, а только приятно грело её. На некоторое время я забыл, кто я, откуда и для чего. Просто наслаждался моментом.

— Маг! — услышал я довольный голос за спиной. — Кудесник!

— Почему ты всегда появляешься из-за спины? — спросил я.

Вместо ответа Никита горячо обнял меня и даже приподнял над землёй. Могу поклясться, что всё происходящее было абсолютно реальным. По крайней мере, ощущалось таковым.

— Вот что значит магическое оружие в руках дураков, — продолжал бунтарь. — Надели на меня намордник и думали, что я буду вечно в чужой власти!

— Расскажи понятным языком, — попросил я. — О чём толкуешь?

— Меня заключили в острог, — сказал сокамерник. — По надуманному обвинению. Сама императрица, быстрой ей смерти, потребовала оставить меня живым. Её придворные колдуны нацепили намордник мне на ногу.

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы подавить мои магические силы, — объяснил он. — Энергии хватало только на поддержание убежища. А оно, в свою очередь, питало меня. Об этой свободе я узнал случайно. Один раз, когда на меня надели смирительную рубашку, я принялся колотить ногой. И увидел, что намордник в такие моменты прилегает неплотно. Но ты… Но ты! Просто взял и снял!

— Я ничего не понял, — сказал ему. — У меня срочные новости, сосредоточься. Сегодня начальник балагана сказал, что меня сожгут на костре. В ближайшее время.

Но бунтарь словно не слышал. Он поднялся с места и пошёл вниз, по направлению к реке. Мне ничего не оставалось, как двигаться следом. Бунтарь продолжал разглагольствовать, какой Тимофей молодец, что отправил меня в острог. Я начал терять терпение.

— Никита! — рявкнул я, разворачивая его. — Ты слышишь, нет?

— Конечно.

— Меня на костре хотят сжечь! Надо срочно бежать. И я собираюсь сделать это завтра.

— Хорошая идея, — похвалил он. — Почему ты так боишься?

— Потому что я не хочу, чтобы меня жгли на костре! — рявкнул я.

— Ты очень сильный маг, — серьёзно сказал сокамерник. — Ты мог бы их обмануть. Я научу тебя одному заклинанию… Они будут считать, что ты горишь. Но…

— Не подходит! — снова закричал я. — Сбежать — и точка. Не забывай, что мне помогает Гриня. И почему ты меня сильным магом назвал? Я вообще понятия не имею, как это работает.

Сокамерник призадумался. Меня раздражала его неторопливость и абсолютная расслабленность. Скоро эти декорации начнут рушиться, а мы так и не поговорили о деле.

— Как ты произносишь заклинания? — спросил Никита.

— Никак, — пожал я плечами. — Просто думаю — и всё.

— Вот! — сказал мой собеседник. — Маги учатся всю жизнь, чтобы дойти до такого уровня. И единицы доходят. Нам всем нужны заклинания. Чем правильнее произнесёшь, тем выше шансы. А власти… Власти делают всё, чтобы обратить магов в свою веру.

— Поэтому я избранный? — спросил я с сомнением. — Мне, знаешь ли, не хочется участвовать в этих играх. Все эти касты, расы, дворяне… Я бы хотел работать хирургом. Вчера, например, я совместил кости. И срастил их. Представь, сколько можно людей спасти!

Лицо Никиты стало таким снисходительным, словно я несусветную глупость сказал. Бунтарь, видя моё раздражение, рассмеялся — пытался разрядить обстановку. Он тщательно подбирал слова.

— Алексей! — произнёс он после долгой паузы. — Ты можешь спасти Россию. Всю, целиком. Всех её жителей. Поверь, это намного важнее, чем быть хирургом. И кости совмещать.

— И как же её спасти? — спросил я.

А сам думаю: нужно ли? Это же чужая империя! Главный вывод, который я сделал — надеяться нужно на самого себя. Я почти не сомневался, что приказ на сожжение вызван моим звонком. На что я только надеялся? Нужно сбежать, и не только из острога, а из страны.

— Спасти Россию — это разрушить империю, — пожал плечами Никита. — Империя — тюрьма народов. Ты их выпустишь. А потом, если пожелаешь, будешь людей лечить.

В его устах это звучало так просто, словно речь шла о приготовлении яичницы. Разрушить империю — как «Доширак» заварить. Но почему-то без меня они не могли справиться с таким «простым» занятием. Значит, был нюанс. Как в том анекдоте про Петьку и Чапаева.

— А мне это зачем? — спросил я. — Зачем Россию спасать?

— Власти тебя не оставят живым, — объяснил он. — Ты сбежал об Бесстужева. Представь, что ты сейчас пред его очи предстанешь. Он велит тебя уничтожить. Можешь даже не сомневаться. И Гриня Безымянный, и Семён Частный в империи нежильцы.

— Я не хочу рушить империю, — ответил ему.

— Тогда я не хочу тебе помогать, — улыбнулся Никита.

— Так не пойдёт, — рявкнул я. — Кое-кто мне должен. За снятие намордника.

— Кому должен — прощаю, — пожал плечами бунтарь. — Ты или с нами до самого конца. Или не с нами — и тогда спасайся, как хочешь. Ты, может, вырвешься из острога. Даже в глухие леса уйдёшь. Но долго ли ты там протянешь?

В чём-то он был прав. И обиднее всего, что я сам загнал себя в такую ситуацию. От Бесстужева и антимагов ушёл. Тимофею помогать согласился. Кто же знал, что у них такие глобальные планы? Хуже того, раскрыл свои карты, сделав звонок в Москву. Потом у меня появилась мысль, что не только Никита с Тимофеем — коварны. Я тоже могу быть таким.

— Чёрт с тобой, — сказал я. — Но запомни: так дела не делаются. Я в другой раз не буду тебя спасать.

— Значит, завтра хочешь бежать… — сказал Никита. — Прямо из камеры?

— Нет, с производства. У Грини есть люди в Соликамске. Мы спрячемся у них. А потом будем думать.

Мы как раз дошли до реки. Внезапно из воды вновь показал голову гигантский крокодил. Я уже готов был бежать, но Никита неспешно материализовал из воздуха огромное копьё и метнул его в монстра. Тот медленно скрылся под водой, истекая зелёной кровью. Выглядело это завораживающе и отвратительно одновременно.

— Это что? — спросил я. — Ты умеешь их убивать⁈

— Да, — кивнул