Ты и твой мир. Подростковые проблемы, о которых не говорят вслух - Тамерлан Ю. Заников

Мама вышла, громко хлопнув дверью, а через пару минут с таким же грохотом покинула квартиру. Полина закрыла лицо руками и, прислонившись к стене, сползла на пол.

Она открыла глаза и осмотрела комнату, которая выглядела так, будто ее ограбили. Значит, это не было сном.

Полина тяжело вздохнула и попыталась сесть. С трудом, но ей все же это удалось. Она обняла себя за плечи и опустила голову. Конечно, у нее с мамой уже давно были напряженные отношения, могла уже привыкнуть. Максим всегда был ее любимчиком, а ей доставалось за все подряд. Полина была уверена, что мама срывалась на нее из-за своего развода, из-за усталости на работе и просто по любой мелочи. Зато на брата она даже голос никогда не повышала, максимум могла сказать что-то более строгим тоном.

Но ведь она ничего плохого не сделала. Да, оценки почти по всем предметам могли желать лучшего, да, она иногда прогуливала уроки, но разве это преступление? Разве это повод ненавидеть собственную дочь? И ведь им еще два года жить вместе. А что будет, когда Макс переедет в Питер? Она останется с мамой один на один. Тогда Полину точно никто не сможет защитить.

Она снова почувствовала обжигающую боль внутри. Руки ее рефлекторно скрючились, и она вцепилась ногтями в кожу. Это почти отвлекло от мыслей. Почти.

Судорожно роясь в своих разбросанных по полу инструментах, Полина искала зажигалку. В голове была каша, она перестала отдавать себе отчет в том, что делает. Она лишь знала, что ей плохо. Плохо и очень-очень больно. И избыток этих чувств захватил ее, подчинил своей воле, поэтому она беспрекословно ему следовала.

Слезы текли без остановки уже минут десять, и она перестала их замечать. А пелена, что застилала теперь глаза, была даже на руку, ведь благодаря ей она могла видеть все не так отчетливо.

Полина пыталась сосредоточиться, но ничего не выходило. В голове звучали крики мамы, и она никак не могла их прогнать. Она ничего не могла сделать. Ничего, кроме…

Она задрала рукав и щелкнула зажигалкой. Кожа ощутила приближающееся тепло, которое через секунду превратилось в боль от ожога. Ай!

Полина открыла глаза. За окном стемнело, комната погрузилась в приятный полумрак. Теперь вещей практически не было видно, только странные силуэты. Если прищуриться и смотреть на них уставшими от слез глазами, то можно увидеть все что угодно, даже горные хребты.

«Что мне теперь делать?» – думала Полина. Она не хотела становиться правильной девочкой, чего от нее хотели. Специально, назло, ей хотелось стать еще хуже. Так мама поймет, что у нее, вообще-то, была хорошая дочь. Была. Теперь Полина будет именно такой плохой, какой ее считала мама.

Она медленно поднялась и почувствовала, как кружится голова. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы немного прийти в себя. Наконец, головокружение унялось, она распахнула шторы, открыла окно и начала собирать разбросанные вещи. Этот процесс оказался успокаивающим и снова погрузил ее в безвременье.

Закончив уборку, Полина не раздеваясь залезла под одеяло и, отвернувшись лицом к стене, стала фантазировать, как теперь отомстит матери за все обиды. Как пойдет гулять ночью со старшеклассниками. Как набьет татуировку. А может, попробует выкурить сигарету или выпить алкоголь. Она ничего из этого не делала прежде. Просто была не самой прилежной ученицей. Но теперь ей нечего терять. Все равно мать ее ненавидит, иначе бы она не стала так себя вести. И не посмела бы говорить такие ужасные вещи!

Но теперь Полина постарается, чтобы мать пожалела о том, что сказала про нее такое. Что сравнила с братом, что назвала никчемной. Мама еще начнет скучать по той хорошей дочке, что у нее была.

Полину бросило в жар. Щеки пылали, но особенно горела рука. Из-за поднявшейся температуры Полина даже не почувствовала, как выстыла комната, и провалилась в беспокойный сон.

* * *

Мария Юрьевна со всей силы хлопнула входной дверью, и, сбежав по лестнице, выскочила во двор.

Холодный воздух сразу привел ее в чувство, и ярость тут же сменилась раскаянием. Мария Юрьевна почувствовала, как задрожала подборок, а глаза защипало. Она зажмурилась и усилием сдержала нахлынувшие слезы. Закинув на плечо холщовую сумку с вещами дочери и убедившись, что кошелек в кармане плаща, она быстрым шагом направилась к остановке.

Это случилось снова – она сорвалась на собственной дочери. Но разве в этом была ее вина? Мария Юрьевна дала своим детям, все, что могла. Воспитывала их в одиночку, без какой-либо помощи. Только накануне утром, перед родительским собранием, она получила очередное жалкое оправдание от бывшего мужа – он не собирался платить алименты. Это означало лишь одно, что ей придется взять больше рабочих смен. Все, что она зарабатывала, тратила на Максима и Полину, практически никогда ничего не покупая себе. Мария Юрьевна уже и не помнила, когда последний раз обновляла свой гардероб.

И все, чего она хотела взамен за свои старания от детей – не разочаровывать ее. Прилежно учиться, чтобы обеспечить себе достойное будущее. Сама она была лишена такой возможности – Мария Юрьевна вышла замуж слишком рано, чтобы успеть подумать о карьере. К счастью, Максим, ее любимый сыночек, который даже внешне во многом был на нее похож, никогда не подводил мать. Он был послушным, тихим и ответственно подходил к занятиям в школе. Более того, Максим собирался поступать в Санкт-Петербург, и это радовало материнское сердце. Но Полина…

Конечно, Мария Юрьевна любила свою младшую дочь. Но этот ребенок был для нее значительно сложнее. И дело было не только в том, что бывший муж ушел почти сразу после ее рождения, оставив их без поддержки. С самого детства девочка была менее сговорчивой и послушной, а проблемы в школе у нее начались почти с первого класса.

Мария Юрьевна спряталась под козырек остановки от накрапывавшего дождика и принялась высматривать автобус. Внешне она казалась спокойной, но внутри нее все клокотало от самых разных чувств. Она злилась на свою непутевую дочь, злилась на себя, что не смогла воспитать ее должным образом. Но в то же время ощущала ноющее чувство жалости. В первую очередь к самой себе. Она совершенно точно знала, что не заслужила всего этого.

Втиснувшись в автобус, Мария Юрьевна смиренно опустила голову.

Ей особо некуда было идти, поэтому она решила отправиться к своей матери, Антонине Николаевне. Их отношения едва ли можно было назвать теплыми, и все же,