Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

— Огонь говорил с ней, Родион. Показывал будущее прямо в пламени.

Дед помолчал, давая внуку уложить услышанное в голове.

— Пламя в очаге, пламя свечи, пламя собственного заклинания — неважно. Каждый раз, когда рядом с ней горел огонь, она могла увидеть в нём то, чего ещё не случилось. Иногда чужую судьбу на годы вперёд, иногда завтрашний день, иногда просто ответ на какой-нибудь трудный вопрос. И ни разу, слышишь меня, ни разу за всю её жизнь огонь её не обманул.

Родион молча слушал.

— Такой дар, внучек, рождается хорошо если раз в тысячу лет, а то и ещё реже. И удержать его в тайне у нашей семьи не получилось, как мы ни старались.

— Император обо всём узнал?

— Само собой, — невесело усмехнулся старик. — Император узнал о её пробудившемся даре в тот же месяц, и уже на следующий день за ней приехали люди из дворца. Я, признаться, тот день помню очень смутно, совсем мальчишкой тогда был. В памяти осталось только то, как она плакала и как её уводили силой, а мы всем родом стояли и ничего не могли с этим поделать. Отец попробовал было заикнуться про отсрочку, так ему прямо с порога сказали: если сейчас будете упираться, весь ваш род Империя изведёт под корень. На этом разговор и закончился.

Старик покачал головой.

— Оно и понятно. Хорошего огневика, даже самого сильного, Империя роду оставит. Потому что боевых магов у неё и своих хватает, да и Морны каждое поколение новых дают. А провидицу, которой пламя будущее показывает, ни за что не отдаст. Такой дар на всю Империю один, и принадлежать он может только Императору. Забрали её в Длань, внучек, и на этом разговор с нашим родом у них закончился раз и навсегда. Тут хоть на колени падай, хоть всем родом войну объявляй, ничего уже не изменишь.

Родион сидел, не шелохнувшись. О Длани Императора он, разумеется, знал всё, что положено было знать сыну главы Великого Рода. Семеро архимагов, самая страшная сила в Империи, та самая, которую нельзя ни купить за деньги, ни сломать угрозами, ни обойти хитростью, ни уговорить посулами. Но о том, что одной из этих семерых когда-то была настоящая Морн, родная прабабка самого Родиона, он не слышал никогда и ни от кого. Ни от наставников, ни из родовых хроник, ни от собственного отца.

— Дед, — осторожно спросил он, — а почему про это нигде не написано? Я же родовой архив перебирал от корки до корки, и ни слова про неё не нашёл.

— А нигде ты про неё и не прочитаешь, внучек. Ни у нас в родовых книгах, ни в дворцовых летописях, ни в одной казённой бумаге по всей Империи. Такого человека для истории, считай, никогда и не существовало.

— Как же так?

— А вот так. Когда мага забирают в Длань, он полностью отрекается от своего рода. Окончательно, без возврата. Как будто его никогда и не было ни в одной семье Империи.

Дед помедлил, постукивая высохшим пальцем по краю одеяла, и заговорил дальше.

— Род немедленно вычёркивает такого мага из своих летописей. Империя убирает его из всех реестров и податных списков. Дворцовая канцелярия меняет ему имя на новое. И с этой минуты человек исчезает для всех, кто знал его раньше. Не существует больше ни дочери такого-то, ни сына такого-то. Есть только Длань и в ней её очередной маг, живущий до конца своих дней с одной-единственной целью.

— Какой?

— Служить лично Императору. До самой смерти, до последнего вздоха, не отвлекаясь больше ни на что. Ни на прежний род, ни на старую кровь, ни на обещания, которые этот маг когда-то давал близким. Всё это забывается, как дурной сон. Остаётся только Император и служба. Таков порядок Длани уже триста с лишним лет, внучек, и за эти триста лет его ещё никто никогда не нарушил. Даже помыслить о нарушении никто не смел.

Родион медленно кивнул, уже начиная понимать, что за человек его ждёт в горной башне.

— И она тоже отреклась?

— И она отреклась, — спокойно подтвердил старик. — Как и все остальные до неё, и как все остальные после. По всем имперским документам она стала совершенно другим человеком, с новым именем и новой судьбой.

— И как же её зовут теперь?

— В Длани её называли Искрой. Ты это имя запомни хорошенько, потому что другого у неё теперь нет. Остальные маги Длани так и обращались к ней между собой все эти годы её службы. И сам Император тоже. Старое имя Алисии Морн никто при ней больше не произносил — ни вслух, ни шёпотом, ни даже в её отсутствие. Просто Искра, и всё.

Дед помолчал, отдыхая. Потом сухо покачал головой, как будто сам с собой не соглашался.

— Правда, и Искрой её уже лет двадцать никто официально не зовёт. Потому что Искра, внучек, по всем имперским бумагам уже давно мертва.

Родион вскинул голову.

— Как мертва?

— А вот так. Было какое-то мутное дело лет двадцать назад, о никто толком ничего не знает. По всем признакам чуть ли не измена самого Императора. Знаю только одно: после этого дела Искру из Длани тихо отпустили на покой, что за всю историю Длани случалось едва ли не впервые. А чтобы другим магам не завидно было и чтобы в Империи лишних разговоров не ходило, её одновременно похоронили на бумаге. С тех пор для всей Империи она прочно и бесповоротно мертва, и никто этих бумаг перепроверять не собирается. А сама Искра всё эти двадцать лет тихо сидит в своей башне у подножия горы и ждёт, когда к ней приедет очередной Морн.

Родион хотел было спросить ещё что-то, но старик поднял иссохшую руку и жестом остановил его.

— Подожди, внучек. Вот сейчас будет самое важное из всего, что я тебе сегодня расскажу, так что слушай меня очень внимательно.

Он помедлил, собираясь с силами, и заговорил медленнее обычного, отделяя каждое слово.

— Даже с нами, Морнами, даже со своей собственной родной кровью, Искра никогда не ведёт себя как родня. Ни бабушкой себя не называет, ни прабабкой, ни сестрой, ни тёткой. Ни когда к ней приезжал я, ни когда до меня приезжал мой отец — она ни разу ни одного из нас роднёй не признала. Принимает в башне как чужих гостей, говорит как с чужими людьми и провожает так же, как проводила бы любого случайного путника, который забрёл бы к ней по ошибке.

Старик