Любовь под запретом - Юлианна

я стал. Ребенок, потерявший одного из родителей, зовется сиротой, жена, потерявшая мужа — вдовой, а муж, потерявшей жену — вдовцом. И только родитель, потерявший своего ребенка, не имеет названия. Нет такого определения. Это горе невозможно пережить. Никогда. Оно навсегда с тобой.

Лея молча слушала его, не прерывая и сжимая руку.

— Столько лет прошло, но…, - он покачал головой. — Нет срока давности у этого. Ты навсегда с этой болью. Один на один. Слава Всевышнему, Марьем не ушла от меня и не отдалилась, хотя и был такой момент, когда мы не могли помочь друг другу. Просто были вместе, проживая боль, каждый по-своему.

Тихо всхлипнув, Лея прижалась к его плечу и тихо заплакала, понимая, что не может больше сдерживаться. Поняв, что расстроил ее, господин Халиль похлопал Лею по плечу, слегка улыбаясь.

— Ох, дочка, прости меня.

Эмин шел к ним улыбаясь, но заметив, что Лея плачет, тут же нахмурился.

— Что случилось? Лея? — подняв глаза на отца, он увидел, как тот качает головой.

— Забыл, какая она впечатлительная, — улыбнулся отец и Эмин подняв ее на руки, сел в кресло.

— Лея? — шепнул Эмин.

Она покачала головой, выбираясь из его объятий и поднимаясь в комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок. Но на самом деле ей необходимо было побыть наедине с собой. Эмпатия самое отстойное, что может быть в жизни человека.

Столько всего произошло за последние несколько лет, что она не могла понять, как все это еще не сломило ее, погребая под своими обломками. Но сейчас, зная о том, что случилось в прошлом, она понимала желание дяди Халиля оберегать своих детей и дать им все самое лучшее, будь то обучение или женитьба.

Несколько раз выдохнув, она умылась прохладной водой и спустилась вниз. Ей нужно было отвлечься. Если она продолжит думать об этом, зальет все слезами сочувствуя не только им, но и вспоминая своих родителей и их смерть. Папа прав, эти незаживающие раны останутся с ними навсегда.

Замерев у дверей, она увидела, как Эмин разговаривает с отцом, а госпожа Марьем, сидит рядом и улыбается им. Джамиль усаживал Ираду на лежак, обтирая полотенцем и окутывая заботой.

Спокойствие и нежность этого момента так остро вонзилось в сердце Леи, что она невольно прижала руку к груди, испытывая состояние долгожданного счастья и покоя.

Эмин заметив жену, пошел ей навстречу.

— Все хорошо?

— Да, — улыбнулась она, обнимая его за шею и прижимаясь к нему всем телом.

— Отец рассказал тебе о брате, не так ли? Тогда я совсем не удивлен твоему состоянию и слезам, — на последних словах он улыбнулся. — Ты самая нежная и ранимая женщина в моей жизни.

— Это плохо?

— Нет. Но мне не хочется видеть, как ты плачешь. Это, знаешь ли, выбивает меня из колеи. Это единственное с чем я не могу совладать. А мне хочется чувствовать себя всемогущим рядом с тобой, — он смеется, вызывая у нее улыбку.

— Ты самый заботливый в мире мужчина, Эмин, — она смотрит в его глаза с такой нежностью, что он замирает, чувствуя подвох.

— Признание в любви?

— Почти, — она уткнулась ему в плечо, и он поцеловал ее в макушку.

— Пошли. Отец ждет, что ты вернешься и сыграешь с ним в шахматы, ну или просто почитаешь.

После этого они провели чудесный день и вечер, заканчивая его за столом с бокалом вина.

— Ирада тебе много нельзя, — сказал Джамиль, убирая от жены бокал, за которым она потянулась.

— Еще немного? — выпрашивала она, строя глазки и улыбаясь ему.

— Ирада! — голос Эмина был угрожающим, и она вспыхнула.

— Что ты вмешиваешься в наш разговор? Вот будет твоя жена беременна тогда и будешь ей указывать! — разозлилась она.

Эмин покачал головой, смотря на Джамиля и запрещая ему давать ей бокал, и он пожал плечами, отодвигая его от жены.

— Поднимемся? — позвала его Лея, понимая, что папа уже устал и госпожа Марьем, помогает ему подняться наверх. — Помочь?

— Посидите еще немного, — сказал господин Халиль, заставляя их остаться. — Еще рано. Мы с Марьем поднимемся наверх.

— Отец все хорошо? — уточнил Эмин, и он кивнул.

— Может прогуляемся? — предложил Джамиль и Ирада согласилась, а вот Лея отказалась, укутываясь в плед, которым ее укрыл муж.

— Мы останемся здесь, — сказал Эмин, провожая их взглядом. — Будьте осторожны!

— Лея, стукни его уже чем-нибудь?! — разозлилась Ирада, и она усмехнулась. — Со мной муж, он присмотрит.

— Этого и боюсь, — шепнул Эмин им вдогонку и Лея снова улыбнулась.

— Не будь к нему так строг. Они же как-то жили три года без нас? — пожала плечам Лея, опираясь на его грудь и делая глоток вина.

— Ты права. Возможно, я слишком переживаю за вас.

— Это из-за того, что случилось с твоим братом? — спросила Лея. — Твоя гиперответственность и опека?

— Возможно. Мне было пять лет. Я тогда все понимал. Я боялся, что это случилось из-за меня и, когда родилась Ирада я долгое время не подходил к ней. А потом, когда она пошла, я стал присматривать за ней. Всегда был рядом. Помогал, поддерживал и охранял от всего. Может поэтому мы так пристально присматривали за ней и ограждали от всех, кто мог навредить ей. Боялись, потерять и её.

Лея подняла руку и прошлась по его щеке, поглаживая и чувствуя, как он целует ее в ладонь.

— Самый заботливый, как я и говорила, — улыбнулась Лея, чувствуя его лёгкие поцелуи в висок и ушко.

— Хочешь я сделаю тебе массаж? — улыбнулся он, и она, убрав бокал, повернулась к нему.

— Очень.

Он подхватил ее на руки и поднялся в комнату. Опустив ее на постель, он быстро разделся и навис над ней, замечая ее захмелевший взгляд и нежную улыбку.

— Речь шла о массаже, — улыбнулась она, лаская рукой его лицо, и он прижался к ее ладони, как кот, выпрашивающий ласку.

— Одно другому не мешает. Раздевайся.

— Снова приказной тон, Эмин? — качает она головой, снимая через верх топ и опуская руки к молнии на брюках.

— Я сам.

Он осторожно стягивал с нее брюки вместе с трусиками, слыша, как она смеется.

— Если только попробуешь уснуть, клянусь, я тебя накажу, — прошипел он ей в ухо, переворачивая на живот и кусая за попку. — Твою мать!

Почувствовав, как он уселся на нее сверху, слегка убирая вес, она закрыла глаза, наслаждаясь тем, как умелые руки Эмина ласкали ее кожу, заставляя едва не мурчать от удовольствия.

Как только он размял мышцы шеи и плеч, спустился к спине, не задерживаясь, и спускаясь к упругой попке. Даже если