Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин

Результат-минимум: ослабление России.

Результат-максимум: перехват управления в России.

Вести игру вдолгую у наших врагов времени нет, поэтому уши уже торчат.

Иногда чувствую себя, как Андрей Манчук на Украине в 2013 году.

О, как в Киеве 2013 года смеялись над Манчуком!

Но прошло десять лет, а потом ещё несколько лет, – и, оглянувшись назад, мы увидели, что Россия и Украина закопали миллион гробов.

Миллион гробов – в основном с молодыми людьми.

Десятки миллионов беженцев. Десятки разрушенных городов.

Смотришь теперь на людей – и хочется закричать: «Очнитесь, эй!». Тебе в ответ лениво: «Знаешь, не драматизируй».

Это говорят те, кто год, два, три, десять лет спустя будут – поймав нужную волну – говорить то, что сказали задолго до них. Что говорили такие люди, как Манчук.

Будут «резать правду-матку». Рассказывать про «фашизацию России, проникшую во все этажи власти».

Вовремя открыть рот – дар. Жизнь продлевает. Продлевает конкретную жизнь говорящего то, что нужно исключительно тогда, когда это нужно.

Про миллионы других жизней такого не скажешь.

Их ставили на кон в тишине.

План: одичать

Евгений Фатеев: «Украинские уроки»[25]

Иные скажут: опять про Украину сейчас начнётся.

Сразу рискну оспорить: нет, книга эта – не про Украину. Она про то, какими мы не должны стать, – но, увы, всё время норовим.

Многим памятны слова Юрия Андропова: «Мы не знаем страны, в которой живём».

С тех пор лучше не стало. Мы по-прежнему плохо знаем себя.

В случившееся с Украиной надо вглядываться, чтоб не обратиться в эту кошмарную субстанцию, считающую себя государством, народом, носителем памяти, веры, идеалов.

На дворе XXI век, а всё, что удалось, – наконец, осознать: прогресса не существует.

Только раньше, кажется, было честнее, проще, ярче.

«Грабь награбленное! – кричали. – Сарынь на кичку!», – ну и: грабили; возвращали своё, забирали чужое.

Теперь же – неслыханное воровство, невиданные распродажи, невозможную подлость подают под «демократическим соусом».

«Ну, что, дети, идём в европейскую цивилизацию?» – «Идё-ё-ём!» – «Тогда нужно передушить инакомыслящих, кастрировать здравый смысл, вывернуть совесть наизнанку, – и над вами, чарующе, взойдёт звезда Евросоюза».

Люди – внушаемы; людям можно сообщить, что они – венец творения, что они – в отличие от некоторых – избыли в себе рабское сознание. И вот уже бегут стада и отары «нерабов», слыша дурацкий свист дурацкой дудочки.

В России взято за привычку посмеиваться: вот, мол, хохлы… А нечего смеяться.

Надо изо дня в день проговаривать чужие травмы, поясняя, что там сделали не так. Иначе тот же фокус обязательно провернут и с нами.

Евгений Фатеев именно что проговаривает всё, нуждающееся в проговаривании.

Он занимается своим делом. Потому что проговаривать эти травмы – задача по большей части культуролога, а не политолога, куплетиста, зубоскала.

Фатеев – высококлассный культуролог.

А «украинский сценарий» – это именно что антикультурный проект. Проект амнезии, духовной эвтаназии, проект осмысленного вычленения огромной части русской советской цивилизации из корневой системы.

У всей этой украинской истории огромное количество смыслов, подтекстов, ответвлений, парадоксов. Если мы не поймём строения всей конструкции, работы всех её механизмов, – мы останемся беззащитны перед грядущей угрозой.

Убеждённость среднестатистического российского человека в том, что он «не хохол», – висит конкретно в пустоте. Если понимать под «хохлом» – не доброго, деятельного, расчудесного нашего брата украинца – а нынешнего политического гомункула, – то нас отделяет от этой катастрофы полшага. Только ступи – и обрушишься.

В 1991 году наша страна являла собой самого натурального коллективного «хохла».

Казалось, пережив ту катастрофу, мы б должны застраховаться от повторений данных ошибок лет минимум на сто. Но выясняется, что мы не застрахованы вовсе.

Причём опасность подстерегает нас сразу с двух сторон: и с, так сказать, оппозиционной, и даже, вот незадача, с государственнической.

С либеральной оппозицией всё ясно: ведомые профессиональными прохиндеями, юные и повзрослевшие инфантилы искренне убеждены, что надо «плохих», у которых «дворцы», сменить на «хороших», и «пойти в Европу», чтоб «построить нормальную страну», – и всё получится.

Такое ощущение, что многолетний позорный сериал под названием «поход Украины в Европу» эти люди осмысленно пропустили. А стоило бы посмотреть, как это происходило и к чему привело. У Фатеева об этом сказано много умного, глубокого, любопытного.

Однако у наших профессиональных охранителей свои – неотличимые от «хохляцких» – патологии. Например: неистовая вера в насилие как форму исправления социальных протестов; страсть к проведению массовых кампаний по дискредитации и унижению оппонентов. Когда то здесь, то там раздаётся «ату! дави его!» – и по крику в указанную сторону несётся толпа, – пугаешься за здравомыслие уже своего народа.

Ставка на дикость характерна и для нас тоже; головокружение от сомнительных успехов свойственно и нам; готовность оправдывать любое зверство собственных силовых ведомств есть и у нас; шапкозакидательство, восхитительная лживость массовой пропаганды, бесконечно подогреваемый глупцами и подлецами, кромешный, сродни украинскому, антисоветизм, и прочее, прочее, – это всё мы.

Смотришь на происходящее – и хочется иной раз вскрикнуть: что ж вы как хохлы себя ведёте! Вы же – русские! Не уподобляйтесь им, пожалуйста.

На счастье, наше государство всё-таки старается минимизировать склонность к взаимному насилию, или выводить его в «свисток», в «сетевой гул», в студийное переругивание.

Наконец, у нас ещё есть шанс отреагировать на медленную, кропотливую работу настоящих просветителей.

Конечно, во все времена куда популярнее те, что говорят трескучие банальности, или призывают к репрессиям, или сочиняют комические куплеты.

А говорить много умного подряд – это ж надо известную смелость иметь.

Но вот Фатеев – говорит. Не считает это скучным.

Вплетает ситуацию, кажущуюся «политикой», в огромный контекст, где есть место всему, о чём мы либо забыли, либо не знали.

Тут и «пейзажные коды срединной и корневой России», и бесчисленные исторические рифмы, и контрапункты нелинейного бытия.

Кроме всего прочего, Фатеев изысканно, профессорски, восхитительно остроумен.

Часто ловил себя на мысли, что, когда читаю его тексты, – улыбаюсь.

Фатеев так легко, так внятно говорит о тяжёлом, о страшном.

Что скрывать, приятно, когда принадлежишь к народу, рождающему таких умных людей, таких, знаете, говорунов. Готовых разложить по полочкам там, куда ты даже взглянуть ленился.

А Фатеев говорит: не бойтесь, тут всё просто; это – наша Родина, это – её наследство; давайте посмотрим, как тут много всего; заодно и соседей из числа вчерашних родственников позовём полюбоваться.

Один подойдёт – посмотрит, другой, третий… Четвёртый расплачется от счастья: неужели это всё и наше тоже?

Конечно, ваше, – ответит Фатеев, – это общее, берите.

И откликнутся ведь однажды, и возрадуются вместе с нами общему богатству.

Главное, чтоб мы сами