После развода ты никто - Виолетта Вейл

— сложнее. Но переписка, платежи, аудио, упоминания вашей финансовой модели и продажи квартиры создают основу для позиции. Плюс можно требовать раскрытия документов по первому проекту и движению активов.

— Он вывел часть имущества?

— Скорее всего. Такие люди редко готовят развод и забывают про активы.

— Такие люди?

— Богатые. Контролирующие. Уверенные, что деньги — продолжение нервной системы.

Алиса устало улыбнулась.

— Точное описание.

Левин пролистнул еще один документ.

— Самое важное: они забрали бумажный архив, но не учли старые цифровые следы. Это хорошая новость.

— А плохая?

— Теперь, когда Инга поняла, что у вас что-то есть, они начнут искать, что именно.

— Я не сказала ей про телефон.

— Но сказали достаточно, чтобы она занервничала. Значит, действуем быстро.

Он распечатал список задач.

— Сегодня направим официальное уведомление: вы не согласны с предложенным соглашением, не намерены покидать дом добровольно, все вопросы по детям требуют согласования обоих родителей. Отдельно — запрос о предоставлении копий документов, вывезенных из семейной библиотеки.

— Они дадут?

— Скорее всего, нет. Но отказ тоже документ.

Алиса кивнула.

Она начинала понимать эту новую грамматику войны. Не все действия нужны, чтобы сразу получить ответ. Иногда нужно создать след. Зафиксировать. Показать, кто прячет, кто спрашивает, кто давит, кто предлагает говорить в темноте без свидетелей.

— И еще, — сказал Левин. — Не храните ничего важного дома.

— Уже не храню.

— Хорошо. Вечером будет тяжело.

— Почему?

— Ваш муж получит уведомление. Мужчины вроде Кирилла Орлова не любят, когда им официально сообщают, что их сценарий больше не единственный.

Алиса опустила взгляд на свои руки.

— Он может стать жестче?

— Да.

— И что делать?

— Не пугаться первого удара. Он будет проверять, сколько в вас новой прочности.

Когда Алиса вернулась домой, прочность проверили сразу.

Не Кирилл.

Варя.

Дочь стояла в холле в школьной форме, с рюкзаком в руках, и смотрела на Алису так, будто ждала ее специально.

— Папа сказал, ты хочешь забрать у него дом.

Алиса остановилась.

Тамара в глубине коридора замерла с вазой в руках и попыталась стать невидимой.

— Когда он сказал?

— Сейчас. Он говорил по телефону. Я услышала.

Алиса медленно сняла пальто.

— Я не хочу забрать дом у папы.

— Тогда что ты хочешь?

Варя почти кричала, но голос дрожал.

— Чтобы дом не забрали у нас с вами.

— Папа не заберет.

— А ты?

— Я тоже.

— Тогда почему все говорят про дом так, будто он вещь?

Алиса не сразу ответила.

Потому что взрослые сделали именно это. Превратили дом в вещь, детей — в аргумент, годы — в доказательную базу, любовь — в риск.

— Потому что мы ошиблись, — сказала она. — Все взрослые. И теперь должны исправить.

— Я не хочу, чтобы ты судилась с папой.

— Я тоже не хочу.

— Тогда не судись!

— Если я не буду защищаться, за меня уже все решат.

Варя бросила рюкзак на пол.

— Ты всегда так! Говоришь спокойно, а получается страшно!

Алиса сделала шаг к ней.

— Я знаю.

— Не подходи!

Алиса остановилась.

Варя дышала часто. Слишком часто.

— Он сказал, что ты можешь разрушить компанию.

Вот оно.

Еще один взрослый страх, переданный ребенку.

Алиса почувствовала холодную злость, но не на дочь.

— Варя, послушай меня. Компания папы — это ответственность взрослых. Не твоя.

— А если из-за тебя у него будут проблемы?

— Если у папы будут проблемы, они будут из-за решений, которые принимали взрослые.

— Ты хочешь сказать, он виноват?

— Я хочу сказать, что ты не виновата. И не Миша.

Варя закрыла лицо руками.

— Я ненавижу это.

Алиса не двинулась.

— Знаю.

— Ненавижу тебя.

Слова ударили.

Неожиданно сильно, хотя Алиса понимала: это не вся правда. Это боль, нашедшая самый быстрый выход.

Тамара тихо отвернулась.

Алиса стояла напротив дочери и заставляла себя дышать.

— Я все равно тебя люблю, — сказала она.

— Не надо!

Варя побежала наверх.

Алиса не пошла следом. Не потому что не хотела. Потому что сейчас каждое движение могло стать преследованием. Она подняла рюкзак, поставила его у лестницы и только тогда заметила Кирилла.

Он стоял в дверях кабинета.

Видимо, слышал все.

— Доволен? — спросила Алиса тихо.

Он нахмурился.

— Ты думаешь, я хотел это услышать?

— Я думаю, ты дал ей повод это сказать.

— Я не говорил ей ничего про компанию.

— Она услышала.

— Я не знал, что она рядом.

— Удобное оправдание для отца.

Кирилл подошел ближе.

— Не надо делать из меня монстра. Я тоже пытаюсь удержать детей от страха.

— Тогда перестань разговаривать о юридической войне там, где они могут услышать.

— А ты перестань начинать юридическую войну.

— Я не начинала. Я перестала сдаваться.

Он замолчал.

В этот момент на его телефоне пришло сообщение. Кирилл посмотрел на экран. Лицо изменилось почти незаметно, но Алиса уже научилась читать эти микротрещины.

Он получил уведомление от Марка.

— Быстро, — сказал Кирилл.