В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Это — пример из жизни барышень, так называемых «бывших», лишившихся в результате революции средств к существованию, не имевших трудовой квалификации (воспитание в институтах благородных девиц, как выяснилось, не давало навыков, полезных в стране победившего пролетариата) и от отчаяния готовых пойти на преступление. Совсем иное побуждение к воровству — не чувство голода, а желание хорошо пожрать за чужой счет — двигало группой кладбищенских служащих, попытавшихся провернуть в 1923–1924 годы одну интересную аферу, но, увы, застуканных милицией.

По этому делу к ответственности были привлечены смотритель Новодевичьего кладбища Н. Иванов, смотритель Волкова лютеранского кладбища С. Удовенко, конторщики еврейского кладбища Н. Верба и В. Аникишин. Во все времена процессу препровождения усопших в загробный мир сопутствовали всякого рода жульничества, махинации и прочие проявления бескорыстной любви к деньгам со стороны живых. В данном случае обвиняемые совершали следующее мошенничество. При оформлении похоронных документов они, то ли пользуясь подслеповатостью убитых горем родственников, то ли с их молчаливого согласия, на корешках квитанций записывали погребенных как бы в качестве младенцев, получая деньги как за взрослых. Оплата за похороны дитяти раза в полтора меньше, чем за покойника в летах. Разницу находчивые служащие сферы ритуальных услуг успешно прикарманивали.

На омоложении покойников вся шайка заработала порядочную сумму — не менее 5000 рублей. Однако в бухгалтерии похоронного отдела Откомхоза обратили внимание на странное снижение доходности кладбищ при нормальной смертности в окружающем мире. Начали проверку. И вроде бы по документам все чисто и все сходится, «и на кладбище все спокойненько»… Но тут кто-то из дотошных проверяющих обратил внимание на удивительный рост количества погребений детей за последние несколько месяцев. И на пропорциональное снижение погребений взрослых. Преступление было раскрыто. Правда, сколько шаек кладбищенских аферистов остались невыявленными — в те времена и в последующие, — этого мы не знаем и предполагать не беремся.

Собачий нюх

Забавная история с кражей приключилась как-то в одном рабочем общежитии. Похоже, что она не прошла мимо внимания Михаила Зощенко, дав ему материал для фельетона «Собачий нюх». Там идет речь о том, как у купца сперли шубу и на поиски этого предмета верхней одежды пришел агент Угрозыска с собакой — специально обученной ищейкой. К кому собака ни подойдет, тот сразу в страхе на колени падает и кается в преступлении: одна бабка — в том, что самогон гонит и продает, другой сосед — в подчистке документа и в уклонении от воинской службы, и так далее. Сам потерпевший повинился: шуба, мол, не моя, у знакомого зажилил. В общем, шубу так и не нашли, но все жильцы данного дома оказались мазуриками. Вполне возможно, что великий фельетонист имел в виду конкретную милицейскую историю. Хотя нет, эта история приключилась, когда фельетон уже был написан. Так что тут имеет место характерное совпадение.

Дело было так. В сентябре 1925 года около 8 часов утра в общежитии Дома отдыха трудящихся на острове тоже Трудящихся (Каменном) была совершена дерзкая кража: из комнаты нижнего этажа у отдыхающих похищена одежда и обувь в количестве четырех пальто, нескольких толстовок, рубашек, ботинок и брюк. Воры работали настолько добросовестно, что унесли даже подтяжки, оставив отдыхающих буквально в одних подштанниках. Причем кража была совершена прямо-таки в присутствии потерпевших, которые в этот утренний час и в этой же самой комнате сладко спали и видели сны. На место происшествия прибыл агент с собакой. Обстановка в помещении к этому времени существенно накалилась: группа пролетариев в кальсонах, сидя в четырех стенах Дома отдыха, грубо ругалась в адрес воров, лишивших их возможности выйти на улицу. Собака быстро взяла след: прыгнула на подоконник, оттуда — в сад, далее — прямиком в кусты, густо росшие в дальнем углу сада у ограды. Через пару минут умная псина вприпрыжку прибежала обратно, принеся в зубах подтяжки, которые тут же и были опознаны. В общем, в этих самых кустах обнаружились все украденные предметы одежды и обуви, аккуратно завернутые в рогожку. Самое, однако, интересное, что собака, совершив дело поиска вещей, побежала обратно в дом и — по словам самого агента, ее, так сказать, непосредственного начальника, — «покрутившись между кроватями, с громким лаем вцепилась в тонкие кальсоны одного из мужчин, находящихся в комнате, из числа пострадавших». Таким образом, вор был открыт и не ушел от возмездия.

Как в сейфе

20 ноября 1925 года было обнаружено хищение денег в городе Череповце. Собственно, речь шла о 4000 рублей, отправленных по почте из Ленинграда на адрес одного из череповецких заводов. Деньги везли в специальном запечатанном бауле, при осмотре печати выяснилось, что она чуточку повреждена. Опытные сотрудники Угрозыска определили, что под печать была пропущена бечевка, с помощью коей злоумышленнику удалось отслоить сургуч, после чего он вскрыл баул, вытащил деньги, насыпал вместо них золу и вернул печать на место. Далее удалось выяснить, что почта проходила через станцию Чудцы (это между Тихвином и Бабаево) и что там баул был сдан на хранение работником станции по фамилии Долгало не сразу по прибытии, как положено, а лишь через несколько часов, под утро. Сам же Долгало в тот же день уехал с женой из Чудцов в Ленинград. Возникли естественные подозрения. На квартире «станционного смотрителя» провели обыск и изъяли веревку, нитки и шило — предполагаемые орудия вскрытия и запечатывания денежного мешка. Самого Долгало быстро нашли в Питере, арестовали. Поначалу он от всего отпирался. Но найденные во время обыска вещдоки отправили в Москву на экспертизу, и экспертиза подтвердила: шпагат из квартиры подозреваемого и фрагмент веревки из-под печати на злополучном мешке — идентичны. Преступник раскололся, упирая на то, что «жалованье, гражданин начальник, грошовое», и на то, что «бес попутал».

Осталось найти деньги. Однако злоумышленник успел упрятать их в надежное место и не спешил сдавать. Установили наблюдение за женой Долгало. Выяснили, что она часто навещает в Ленинграде свою мамашу и после каждого такого посещения крутится по магазинам и делает всяческие интересные недешевые покупки. В общем, ее на всякий случай решили допросить в Губрозыске. Там она повела себя беспокойно и подозрительно и после первых же протокольных вопросов, покраснев, попросилась в уборную. Бдительные сотрудники милиции, наученные опытом столкновения с причудливыми проявлениями женского коварства, в нужное место дамочку отпустили, но решили внимательно за ней проследить. Каким именно образом велась слежка — мы не знаем, но факт, что, когда повеселевшая жительница Чудцов вернулась в комнату следователя, ее попросили предъявить имеющиеся при ней деньги. Снова загрустив, допрашиваемая достала