В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

и Ленинград. Ленинградские вокзалы с утра до ночи затопляло людское море: приезжающие и уезжающие, встречающие и провожающие, искатели лучшей доли, крестьяне, прибывшие на заработки, покупатели промышленных товаров и сбытчики сельхозпродукции, командированные инженеры, беспризорники и бродяги, красные командиры и красноармейцы, ответработники из Москвы, делегаты всевозможных съездов, пленумов и конференций, студенты-рабфаковцы, пугливые деревенские старухи, дедушки из-под Весьегонска и киевские дядюшки.

Все эти товарищи и граждане, по условиям того времени, путешествовали со скарбом, узлами, тюками, кошелками еды, своими одеялами, тюфяками и подушками, корзинами, чемоданами, коробками и саквояжами и, конечно же, с червонцами, запихнутыми в портмоне или холщовые мешочки и припрятанными в укромные места: за пазуху, в лифчик, зашитыми за пояс, за подкладку пиджака, а бывало, и в подштанники. Разумеется, ворам было чем поживиться. Вокзалы Ленинграда становятся лидерами криминогенности, главным образом по части проституции, хипеса, мошенничества и краж. «Что касается железнодорожных воров, — констатирует современник-журналист, — то они являются буквально бичом для всех путешествующих». Вот поглядите: вокзальная публика клубится небольшими кучками у выхода на перрон вокзала. Прибыл дальний поезд. «Ну, пойду, — говорит с усмешкой один вор другому, — пора встречать дядюшку».

В отличие от рынков, где царствовали карманники, на вокзалах внимание воров было сосредоточено в основном на вещах: старательно запрятанные денежки стырить было неизмеримо сложнее. Впрочем, и для этого были придуманы оригинальные способы. Вот, например, в толчее на перроне мальчишка кидается под ноги прилично одетому, но простоватому пассажиру с воплем: «Брошка! Золотая! Мы с тобой нашли, деньги пополам!» Пассажир глядит: действительно, прямо под башмаком блестит желтый металл. Проворный мальчуган уже вертит штучку в руке, разглядеть ее толком не удается, но так хочется верить, и глаза парнишки горят таким убедительным огнем… Пассажир достает заветный мешочек, вынимает оттуда червонец-другой и своими руками отдает их мальцу, который тут же исчезает в толпе, оставив в руках «дядюшки» ломаную бижутерию, красная цена которой, при ближайшем рассмотрении, оказывается рубль с полтиной.

Вещевые воры тоже не дремлют. В перронной суматохе можно запросто утащить чемодан у зазевавшегося пассажира. А можно применить коварные методы. Скажем, выходит из вагона эдакий нэпман, такой важный толстоватый дядя в заграничном костюме и шелковом галстуке, в обеих руках крепко держит по шикарному модному саквояжу. Кругом себя подозрительно и пугливо озирается: как бы чего не уперли. Вот он делает пару шажков по перрону, а вокруг, ясное дело, толчея. В этой толчее вор (он, конечно, жирного «дядюшку» сразу заприметил) притискивается и незаметно для глаз, но чувствительно колет нэпмана острым шилом в зад. Тот, естественно, выпускает поклажу из рук, хватается за уязвленное место — и в эту же секунду другие ловкие руки подцепляют оба саквояжа. Вор кидается под вагон, проскакивает между составами и вместе с вещами скрывается из виду под страдальческие вопли: «Держите! Украли!»

Или вот еще. Сидит, допустим, пассажир на скамеечке или там на шпалах, сложенных штабелем неподалеку от путей. Сидит, в одной руке газету держит — читает, а другой узелок придерживает, чтобы не свистнули. Рядом садится парень в кепке и, к неудовольствию пассажира, начинает чем-то колотить по скамейке. Пассажир отрывает взор от прессы, видит: парень орехи колет. Ну ладно — и снова погружается в газету Вдруг паренек вскакивает, выдергивает у оторопелого пассажира узел — и давай бог ноги. «Дядюшка» пытается вскочить — а не тут-то было: полы его пальто приколочены к сиденью гвоздями.

Процветанию вещевого воровства способствовали товарный голод, дефицит и дороговизна промышленных товаров в годы нэпа. Сбывать краденое было поэтому сравнительно легко и достаточно прибыльно. Имело смысл воровать всякое тряпье: поношенные пальто, пиджаки, брюки и даже постельные принадлежности. По этим тряпкам имелись свои специалисты. Жаркий летний день, поезд стоит, происходит посадка, окна в вагоне открыты. Со стороны перрона идет слезное прощание: пассажиры сгрудились у окон, руками машут, платочками глазки утирают, призывают: «Пишите письма!» А в это время в окно с противоположной стороны вагона невидимая рука закидывает крючок на леске, подцепляет пальтишко, или пиджачок, или одеяло — и, как щуку из-под коряги, выдергивает добычу в окно.

Гостиничные «крысы»

Нo даже если путешествующему гражданину удалось без потерь миновать полосу отчуждения железной дороги, это отнюдь не значит, что он может вздохнуть спокойно. Другая отрасль воровского промысла, существовавшая с незапамятных времен и бурно расцветшая в СССР в годы нэпа, — воровство в гостиницах. Гостиничных воров в те годы по-блатному называли почему-то «крысами», но относились к ним с полным уважением. И было за что.

Первая особенность гостиничного вора — респектабельность. Прежде всего ему надо проникнуть в отель и поселиться там, не вызывая ни у кого подозрений. Его доспехи: дорогой с иголочки костюм заграничного покроя, галстук, желательно типа «кис-кис», белоснежный воротничок и манжеты, американская фетровая шляпа с полями, модный чемоданчик из кожи какого-нибудь экзотического зверя. Он входит в холл гостиницы столь уверенно, что швейцар не смеет остановить его, как большинство прочих соотечественников, привычными словами «Местов нет!». Администратор тоже понимает: перед ним преуспевающий коммерсант, или певец, или артист, или, чего доброго, путешественник-иностранец — словом, желанный, денежный гость. Разумеется, изысканный джентльмен, говорящий с легким, хотя и неведомым иностранным акцентом, поселяется в самом лучшем номере, не скупится на чаевые. Столь же неизбежно у него имеются сообщники, нередко среди гостиничной прислуги. Без помощников в его работе обойтись трудно.

Денек-другой джентльмен гостиничной удачи присматривается к постояльцам, намечает себе жертву. Впрочем, нередко благодаря сообщникам жертва бывает избрана еще до появления нашего красавца в стенах гостиницы. Заблаговременный выбор «клиента» удобен и тем, что можно поселиться в номере по соседству. Это значительно упрощает дело. Главная задача «крысы» — проникнуть в номер жертвы в ее отсутствие и, как говорится, без шума и пыли порыться в имуществе. Сначала — разведать местность. Например, «случайно» зайти не в тот номер: «Ах, извините, товарищ, ошибся дверью, ах, ради бога, извините…» — и «план местности» уже нарисован в голове вора. Неоценима в этом деле помощь горничной: ее можно заблаговременно соблазнить и на почве страстной любви и низкой зарплаты сделать соучастницей. Также весьма желательно под тем или иным предлогом познакомиться с жертвой, зайти в номер и, пока хозяин наводит порядок или достает бутылочку и стаканы, быстро сделать слепок с замка. Или, скажем, разговорившись с «клиентом», узнать время его отъезда и, пока тот сдает ключи и общается с администратором, стащить чемоданы и скрыться на извозчике в неизвестном направлении.

Но самый распространенный вариант — все-таки проникновение в номер в тот час, когда хозяина нет или