Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

увидеть колдовским зрением, лишь её отголоски, как дрожащий воздух над костром. Он ощущался как нечто огромное, тяжёлое где-то совсем рядом. Будто бы под дном плывущей лодки скользит во мгле огромный кракен. Молодой чародей, даже скороспелый по меркам Лодиас. Умён, силён, умел. Порой циничен до невозможности, порой романтичен до глупости. Сколько таких молодых да ранних за полтысячелетия Дилаэлю довелось наблюдать? Кто-то вознёсся на самый верх, но большинство исчезло во времени. Черноволосый, серокожий. И глаза цвета расплавленного золота. Половина илхаресс че'иль мечтали сосватать своих дочерей за перспективного эльфа — и пасовали, боясь гнева молодой звезды Лодиас, прозванной Вальшаресс.

Королева без королевства и фаэрн без дома. Двое полукровок, стоящих вместе против всего Лодиас. Его боялись за силу и горячий характер. Её — за ум и цепкость. Настоящая паучиха, окутавшая почти всех ровесников паутиной долгов, договоров и обещаний. Среди молодёжи че'иль ничего не происходило без её ведома. У неё был вернейший друг-аббил, способный броситься в драку по одному её полувзгляду. Дилаэлю доводилось пару раз видеть, как холодный гнев застит молодому чародею глаза, падают барьеры разума, и остаётся одно лишь желание — бежать от этого стихийного бедствия. Ураган в кулаке у молодой девчонки-ялил. Странная пара, всего лишь подростки по меркам долгоживущих илитиири, заставляющие мир вращаться где-то вокруг. Впрочем, мысли Дилаэля касались не только магической мощи подопечного.

Шестеро мриггов, шагавших в хвосте колонны, несли на себе записывающие чары — каждый жест, каждое слово, каждый удар и аркан фиксировались для Яролила. А через Яролила — для Совета Девяти. Дилаэль знал это лучше прочих, потому что он был не только тактиком, но и глазами илхарна. Наблюдать за Кельраком, оценивать — и докладывать. Не потому, что Яролил не доверял чародею. А потому что доверие в Лодиас — товар скоропортящийся, и его следует проверять регулярно, как запасы пресной воды на марше. Воин одобрял решение магистрата на Саргх. Лучшее, куда можно было бы направить подобную силу во благо города — война. Иначе энтузиазм пары молодых цринтри может натворить дел.

Даже погружённый в собственные расчёты, саргтлин-фаэрн первым среди ближайших воинов уловил приближение тех, кого условно считали руководством похода, и чуть расслабил плечо. Синаэ грациозно сбежала по отвесной поверхности, словно по ступеням бальной залы, мелькали лишь острые каблучки под краем платья. Кельрак возник рядом прямо из воздуха и уже ждал её, балансируя на прихваченном вместе с ним обломке скалы с тем странным выражением лица, будто сам факт подобного перемещения казался ему чем-то средним между удачей и досадной мелочью. Подав руку своей аббил, он приблизился к офицерам и кивнул:

— Выдвигаемся.

Младшие командиры отправились к своим отрядам, скопившимся в окружающих пещерах. Дилаэль же с двумя помощниками и присоединившимся чародеем направились к основной группе, включающей более половины илитиири и почти всех драугров. Именно им предстояло нанести основной удар и вынудить дерро принять открытый, прямой бой. Молодая эльфийка тем временем воспользовалась зачарованной брошью, призвав шестиногого теневого ездового ящера, и с некоторым отставанием последовала за ними. Вскоре вокруг неё сомкнулся отряд верных телохранителей, приставленных илхарном ку'Хельвиарн.

Кельрак обернулся на ходу — крохотная серебристая фигурка на огромном чёрном ящере, в кольце тёмных силуэтов. Она выглядела хрупкой, почти игрушечной. Но он знал, что хрупкость эта была из тех, что легко сломает хребет самым наглым. Колонна вытянулась на добрую лигу — чёрная, молчаливая, неостановимая. Воины-илитиири скользили вдоль стен, следуя заранее расставленным и обнаружимым лишь специальными чарами меткам разведчиков. Лишь наметанный взгляд позволял чародею вычислять в матово-чёрной металлической реке редких вполне себе живых саргтлин среди бесконечного потока закованных в латы мертвецов. Зрелище было пугающим даже для него — четыре тысячи мёртвых, идущих в абсолютном молчании, как воплощение самой Тьмы, принявшей форму армии.

* * *

К исходу вторых суток колонна вышла к Железной реке. Название было поэтическим и неточным. Железная река представляла собой широкий тоннель с естественным жёлобом на дне, по которому некогда текла вода, насыщенная окислами металлов. Вода давно высохла, оставив на стенах и полу рыжие, бурые и чёрные разводы, блестящие в свете ссун-камней, как застывшая кровь великана. Тоннель тянулся на добрый десяток лиг, постепенно расширяясь и уходя вниз, к Нижнему Подземью. Через три-четыре дня пути он выводил к развилке, а оттуда можно было попасть и в Приберов Отнорок. Здесь Дилаэль объявил привал. Живым нужен был отдых — мёртвые, разумеется, не нуждались ни во сне, ни в пище, но и они были остановлены, составленные в ровные ряды вдоль стен, как статуи в музее архимага. Их пустые глазницы смотрели в потолок, и тишина, окружающая четыре тысячи неподвижных тел, была такой плотной, что Кельрак физически ощущал её давление на барабанные перепонки.

Лагерь развернули быстро и без суеты — илитиири умели устраиваться в Подземье с той холодной эффективностью, которую дают не месяцы учений, а тысячелетия повторений и опыта. Ни огней, ни костров: только притушенные ссун-камни, синеватые, как глаза утопленников. Часовые заняли входы, верхние карнизы и боковые трещины. Фаэрн натянули поперёк проходов сигнальные нити, тонкие до неприличия и чуткие до малейшего касания. Некроманты из числа сопровождающих проверяли драугров, перешили два повреждённых маяка, вправили пару костей туда, где кости у мертвеца ещё были для чего-то нужны. Кельрак сидел на выступе стены, свесив ноги над рыжим руслом Железной реки, и жевал вяленое мясо подземного червя — жёсткое, солёное и очень питательное. Головная боль почти ушла, оставив в затылке глухой гул. Рядом, чуть ниже, Синаэ вертела в пальцах ли'риюс — связной камень, парный кристалл которого остался у Тазаонара. Камень молчал.

— Ли'риюс мёртвый, — тихо сказала она. — Будто бы обычный камень, а не дорогущий артефакт.

— Мы уже далеко ушли от мифали, — предположил Кельрак.

— Нет. Он бы пробился и дальше. Ты и сам это знаешь. Отец просто не отвечает.

Кельрак промолчал. Объяснений могло быть множество — от занятости до магической помехи. Но в контексте всего, что они обсуждали, молчание Тазаонара звучало иначе. Куда тревожнее.

— Попробуй еще раз утром. Если к середине третьего дня не будет ответа, могу послать назад отряд разведчиков.

Синаэ коротко кивнула. Кельрак вздохнул, потёр виски и достал из внутреннего кармана книгу Полкотела — не потому, что сейчас было подходящее время для расшифровки древних трактатов, а потому что маги вообще редко выбирают подходящее время для чего-либо. Вернул ей нормальный размер привычным щелчком пространственных чар и раскрыл наугад. Титул, оглавление и несколько вводных абзацев уже поддались: старший эльдари, архаичный, сухой,