Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

раздражающе уверенный в собственной важности, что читалось в каждой букве. Дальше шла мешанина знаков, то ли шифр, то ли язык, которому повезло пережить своих авторов. Несколько понятных страниц говорили о промежуточных слоях эфира, материальных якорях, нелинейности планарных границ и практических следствиях теоремы Ильварра о сжатии пространства. Бесполезная теория, подумал он сначала. Красивая, опасная, бесполезная — ровно такая, из которой потом вырастают катастрофы местного масштаба, если знания попадают не в те руки. Потом взгляд зацепился за абзац о спонтанных разрывах эфирной мембраны в местах концентрации фаэрзресс. Он перечитал её дважды. Если автор не лгал и не сошёл с ума, фаэрзресс не просто мешал магии. Он истончал самое нутро мира. Исподволь разрушал мироздание, истончая границы. И этот процесс длился даже не тысячелетия, а эоны.

Страница под его пальцами потеплела раньше, чем мысль успела оформиться в выводы. Не обожгла — просто сделалась теплее, чем положено бумаге, прижатой к телу. Тепло шло не от переплёта, а от строк, от той зашифрованной вязи, которую он ещё толком не умел читать. Книга услышала слово «фаэрзресс» — или мысль, или саму дрожь силы вокруг — и ответила. Кельрак захлопнул том слишком резко для цринтрин, которому нечего было бояться каких-то там книг. Синаэ подняла голову, а он уже уменьшал книгу и прятал её обратно, почти спокойно глядя в сторону. Почти. Теперь в узор сложилось слишком много нитей: странная покупка Полкотела, скупка пространственных привязок Домами, фаэрзресс, отвечающий на грубую магию, и те страницы, что нагревались только тогда, когда рядом истончалась ткань мира. Опасная игрушка, конечно. В Лодиасе так часто называют вещи, которые могут, но ещё не успели убить своего владельца.

* * *

Разведчик вернулся через час, когда лагерь ещё не спал — быстрый, бесшумный илитиири из числа лучших следопытов Стражи. Он коротко переговорил с Дилаэлем и был направлен для отчета к Кельраку. Чародей выслушал донесение молча, и его лицо, и без того не отличающееся мягкостью черт, стало совсем каменным.

— Горлышко оказалось укреплено в последние месяцы, — сказал он Синаэ, когда разведчик ушёл. И по тому, как это прозвучало, становилось совершенно ясно, что дело становилось скверным.

Дерро построили стену поперёк тоннеля там, где ранее стояла только легкая застава. Рунные камни, баррикады, не менее трёх десятков арбалетчиков, шаманы с духами огня. И, судя по следам, за стеной — ещё вдвое больше могло прятаться там.

— Нас ждали?

— Либо ждали, либо дерро наконец научились бояться заранее и отгораживаться нормальными стенами.

Он замолчал, прикрыв глаза. Тупая боль в висках вернулась, но уже не от магии, а от тяжких мыслей. Крепость в горлышке меняла расстановку сил и планы. Лобовой штурм обойдётся потерей сотен драугров и, что хуже, в десятки саргтлин. Обход? Он вспомнил карту, мысленно прокручивая тоннели, развилки, обвалы. Обход был, но через зоны высокого фаэрзресс, где арканная магия саргтлин будет нещадно сбоить. А его грубая магия — нет.

— Дилаэль пойдёт в лоб? — спросила Синаэ.

— Дилаэль пойдёт так, чтобы потерять больше мертвых, чем живых, — поправил Кельрак.

— Вопрос не в нём. Вопрос — что ты думаешь делать?

Он открыл глаза и посмотрел на неё.

— Я не хочу терять время, — отрезал он. — Сейчас мне жаль только его.

Город, который, быть может, уже горит — подумал он, но не сказал. Вместо этого поднялся, отряхнул мантию и направился к Дилаэлю. Нужен был план. Дилаэль сидел у противоположной стены, окружённый четырьмя джаббук-саргтлин — младшими командирами. Перед ними на камне лежал кусок тонкой кожи с нанесённой разведчиками схемой тоннеля. Кельрак опустился рядом и некоторое время молча рассматривал рисунок. Горлышко — естественное сужение тоннеля до ста двадцати локтей в ширину и сорока в высоту, перекрытое каменной стеной с бойницами. За стеной — каверна, достаточно просторная для манёвра. Над горлышком — узкий карниз, ненадёжный, известняковый. Там тоже отряд стражи. Он посмотрел на карниз на схеме, потом на Дилаэля. Тот едва заметно кивнул — он тоже это увидел.

— Три волны, — сказал криомант, обращаясь одновременно ко всем, и коротко повёл ладонью над схемой.

Первая — расходный материал. Четыре сотни драугров в лоб, на стену. Они примут на себя огонь и арбалетные болты, пока вторая волна — ещё четыре сотни — поднимается по стенам и обрушивает карниз на правый фланг. Третья волна — живые. Фаэрн и основные силы саргтлин подходят после того, как ку'ель'фаерук вскроет стену. Он повернулся к Кельраку. Синие глаза — ледяные, расчётливые — остановились на чародее без выражения.

— Ваша работа — убрать рунные якоря. Снимете якоря — и они ничего не смогут нам противопоставить. Снимете?

— Сниму.

Дилаэль задержал на нём взгляд на мгновение дольше, чем требовалось. Потом перевёл глаза на схему.

— И ещё. Стена явно не дерровская. Слишком аккуратная. Кто-то их учит.

Кельрак промолчал, но запомнил. Ещё одна нить. Ещё один узор, который он пока не мог прочесть.

— Выступаем на рассвете. В том самом, которого под землёй не бывает.

Глава 8

Глава 8. Первое горлышко

Хронология: день 2 похода. Первое горлышко.

У всякой дороги в Подземье есть собственный нрав. Одни тропы словно бы терпят путника, но не любят спешки. Другие, напротив, будто бы сами подталкивают в спину, обещая лёгкий путь и почти неизбежно заканчиваются обвалом, засадой или чьей-нибудь раззявленной пастью. Но на всех дорогах обитатели Подземья любили возводить заставы. Для сбора подати, для контроля и учета, для обороны. Первое горлышко относилось к последним, как бы смешно ни звучала данная фраза. К исходу второго походного дня разведчики донесли, что до него остаётся меньше пяти миль по прямой и около дюжины — по тем петляющим, норовистым тропам, которыми в Подземье и принято ходить, если нет желания сорваться в бездонную трещину или выйти, скажем, к кому-нибудь голодному и плохо воспитанному.

Дилаэль выслушал донесение без лишних слов и только коротко кивнул — по-военному, будто решение было принято заранее, а разведка лишь подтвердила худший из вариантов сценария. Лагерь разбили в широкой сухой пещере с двумя выходами, месте удобном и для обороны, и, что в походах порой даже важнее, для быстрого отхода, если всё пойдёт скверным путем. Разведчики описали возведённую дерро преграду подробно: сплавленный камень, выращенный, вероятно, шаманами прямо из породы и перекрывающий проход от стены до стены, около дюжины рунных якорей разной силы и назначения, устроенная перед стеной алтарная площадка, а по бокам и над ней — огненные духи, мерцающие в оранжевом