Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

СДД (Союз добровольцев Донбасса или Сожрите друг друга)

29 ноября 2019

В новостях мелькает ЧВК «ЕНОТ», ну и как тут не улыбнуться, сочетание несочетаемого дает бесспорный комический эффект – с одной стороны милый зверек с понятно каким ассоциативным рядом от мультфильма «Крошка Енот» до мема «Это енот, а чего добился ты?», с другой – трехбуквенный символ всего самого зловещего, что есть сегодня в российской силовой индустрии, от отстрела независимых полевых командиров Донбасса три-четыре года назад до совсем недавно всплывшего сирийского видео с жестоким убийством и расчленением пленного. Если вчитываться в новости, можно узнать, что «ЕНОТ» – это «Единые народные общинные товарищества», даже не аббревиатура, а абракадабра, очевидно, только для того и сочиненная, чтобы сокращенно получилось «ЕНОТ»; не будем отказывать этим людям в остроумии – действительно же аббревиатура вызывает улыбку.

И, если уж мы об играх с аббревиатурами: в романе Бориса Акунина «Статский советник» неизвестный доброжелатель (который на самом деле не доброжелатель, а силовик) подбрасывает народовольцам записки, подписанные «ТГ», они не знают, как это расшифровывается, потом окажется – «терциус гауденс», «третий радующийся»; когда роман экранизировали, латинское выражение, вероятно, сочли слишком сложным для массового зрителя, и герой Никиты Михалкова – силовик, манипулирующий террористами, – подписывался «СДД», имея в виду «Сожрите друг друга». Фильм получился удачный, популярный, аббревиатуру многие помнят, и трудно поверить, что когда Александр Бородай под патронажем Владислава Суркова (такие шуточки – это вообще чистая сурковщина) создавал организацию для тех, кто успел повоевать в Донбассе – трудно поверить, что Бородай или Сурков не вспомнили ту аббревиатуру из «Статского советника». «Сожрите друг друга», СДД, «Союз добровольцев Донбасса». Совпадение? Не думаю.

И вот они сейчас друг друга буквально жрут. Основатель «ЕНОТа» Роман Теленкевич (позывной «Водяной»), заседавший с Бородаем в президиуме съезда СДД и фотографировавшийся с Сурковым, сидит теперь в тюрьме по обвинению в бандитизме, сидят другие члены организации, арестованы также двое их кураторов из ФСБ, которые, как считает следствие, создали преступную группу с участием «енотов». Пресса пересказывает официальную версию – такая будто бы история про морских пиратов: силовики, занимавшиеся ловлей контрабандистов, зачем-то брали с собой на обыски сотрудников «ЕНОТ», и те спокойно выносили из офисов всякие ценности, вероятно, делясь потом с силовиками.

Ну то есть как это выглядит; вот пожарных, допустим, часто обвиняют в мародерстве. Можно ли представить, чтобы на каждый вызов пожарные брали с собой каких-нибудь посторонних мародеров, чтобы те искали на пепелище всякие ценности, и потом какую-то их часть отдавали пожарным? Конечно, нет. Уж с таким-то делом всегда проще справляться самому. Если бы те силовики хотели что-то воровать на обысках, они бы сами и воровали – способов существует множество. Логичнее предположить, что это не «еноты» делились с силовиками, а наоборот, силовики (и вряд ли те, которых в этом обвиняют – скорее кто-то из их самого высокого начальства) по какой-то причине должны были делиться с «енотами». Гипотетическая причина, кажется, есть только одна – это было такое кормление, форма оплаты за те услуги, которые ЧВК оказывала государству там, где ему это было нужно – в Донбассе, в Крыму в 2014 году, возможно, в Сирии (по поводу Сирии есть разные мнения, воевал там «ЕНОТ» или нет). В какой-то момент кормление было остановлено, и крайними, помимо самих «енотов», оказались те силовики, которые их кормили.

Что изменилось, почему отношения испортились – еще в феврале «Новая газета» связывала неприятности «ЕНОТа» с его выходом из бородаевско-сурковского СДД. Вроде бы люди Бородая хотели, чтобы «ЕНОТ» оказывал их организации какие-то услуги бесплатно, организация хотела денег, слово за слово, и «еноты» пошли на публичный конфликт. Их манифест 2017 года сейчас отовсюду удален, и только в блогах того периода можно найти последний абзац этого текста с намеком на скорую гражданскую войну в России: «Наша каперская шхуна не боится штормов и смело берет курс на внутриполитическую борьбу в бескрайнем море возможностей, дарованных нам Абсолютом».

То есть люди воевали в интересах власти, люди получали за это от власти кормление, люди подумали, что они сами по себе чего-то стоят, и когда им предложили оказывать какие-то бесплатные услуги, они от этого отказались. Каперская шхуна немедленно превратилась в тыкву, а благородные пираты – в уголовников. Когда «Водяной» и его люди выйдут из тюрьмы? Может, нескоро, может, вообще никогда, а может, наоборот – завтра, сломленные, запуганные, готовые делать что угодно, убивать кого угодно, чем угодно вообще заниматься в благодарность за то, что их элементарно оставили в живых.

История «енотов» тем и интересна, что она наглядно показывает, как в сегодняшней России работает схема «смело входили в чужие столицы, но возвращались в страхе в свою» – этот страх напечатан мелкими буквами еще в контракте, который, реально или фигурально, подписывается перед первым шагом в серую зону. Российское государство или, по крайней мере, его представители (стоит еще раз вспомнить кремлевского покровителя СДД) умеют пользоваться услугами всевозможной шпаны для выполнения каких-то непубличных и незаконных задач. Но, видимо, на старте мало кто задумывается, что даже незаконные дела в России, как и везде, вообще-то регулируются законом – Уголовным кодексом, и, какой бы благородной в представлении исполнителя ни была бы его миссия, он с самой первой минуты сделки – преступник, чье пребывание на свободе обусловлено исключительно доброй волей его контрагентов. Такая модель отношений называется заложничеством. Вступая в противозаконные отношения с гражданином, государство берет его в заложники.

«Енотам» трудно сочувствовать, тем более трудно сомневаться в том, что они действительно грабили те офисы и квартиры, куда их водили их друзья-силовики – наверняка грабили. Но если государство их сначала брало с собой грабить, а теперь судит за грабеж, можно ли считать это справедливостью? Нет, это, пусть и в самой экзотической форме, но вполне политическое преследование. Версия наказания за выход из СДД кажется самой правдоподобной – вряд ли все остальные «ветераны Донбасса» из этой среды живут сейчас на честную зарплату, и если их никто не сажает – значит, у государства к ним претензий пока нет. Сюжет о грабителях превращается в сюжет о системе отношений между государством и сомнительными личностями, и эта система никак не пострадает вне зависимости от того, что будет дальше с «енотами».