Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Многие украинцы сегодня осознали, что их на Западе предали. Слава богу, что осознали. Они видят, что Запад ими легко поступился, что он их использовал, он их унизил, он их просто уничтожил. Но они снова хотят всю вину взвалить на кого-то еще. И на нас – нас по-прежнему ненавидят. Теперь еще и Трамп оказался виноват. Вы стали жертвой ужасающих исторических обстоятельств. Но несмотря ни на что: вот вам моя рука, хватайте ее, вместе будем строить великое государство.

Диана Панченко. Вы свою руку готовы протянуть?

Александр Дугин. Да.

Возвращение блудного сына

Диана Панченко. Как вы думаете, может ли все закончиться без прощения, и что нужно, чтобы мы простили друг друга?

Александр Дугин. Нам надо вернуться к единому духовному пространству. Мы должны вернуться к православной церкви, мы должны разрешить другим религиям в наших странах тоже внести лепту в создание большого духовного мира. Нам нужно не перемирие, но мир, Русский мир. И в этом Русском мире каждый из нас найдет свое достойное место, и я думаю, что мы обязательно придем к точке, когда наша война, сегодняшняя, завершится братским прощением, духовным воскрешением единого нашего народа.

Это будет как возвращение блудного сына. Помните, как в Евангелии? Старший сын был возмущен, что Господь принимает вернувшегося младшего – того, кто был негодником, кто растратил все богатство, вел себя безобразно, неэтично, безнравственно, подло. И когда, пройдя смертные муки, он вернулся к отцу, что тот сказал возмущенному старшему? «Ты всегда был со мной, и все мое – твое. А мой младший сын умер и воскрес, пропал и вернулся». Это очень глубокая евангельская притча, ни в коем случае нельзя относиться к ней поверхностно.

Господь знает своих, и покаяние и возвращение украинского народа к своей колыбели, к своему русскому ядру может стать именно таким. Пройдя все эти испытания, я очень на это надеюсь, украинский народ, дай Бог, вернется к самому себе. И тогда наша великая держава, киевская, московская, петербургская, советская, анархическая, со множеством ядер и своих собственных культур и идентичностей, действительно возродится. И Запад, который только что хотел нас уничтожить, «соблазнить», обмануть, будет вынужден признать, что мы победили. Мы не будем ему мстить. Мне кажется, мы не будем. Русские не мстительные люди. Но украинцы сами, я думаю, разберутся с теми, кто их в такую страшную ситуацию поставил. Постепенно-постепенно все прояснится.

Все-таки, я думаю, что у нас нет другого пути. А какая альтернатива? Истребить русских? Это невозможно. Истребить украинцев? Это невозможно. Победить Россию? Это невозможно. Уничтожить, подвергнуть экстерминации, переселить куда-то всех украинцев – тоже невозможно. Мы все обречены на то, чтобы быть, и быть вместе. У нас одна география, одна история, одна судьба, общий язык, общая культура, одна религия. Все это сделало нас не просто соседями, но чем-то одним. И вот сейчас единство судьбы – оно спасительно. Я понимаю прекрасно, что это, наверное, не утешение, не аргумент, и не план… Это просто истина.

Таинство Дашиной святости

Диана Панченко. Учитывая ваше личное горе, Александр Гельевич, вы готовы простить?

Александр Дугин. Ну, это трудно для меня. Я не могу сказать однозначно. Знаете, я не хочу лукавить. Однако меня совершенно не вдохновляет месть. Гибель моей дочери – это было какое-то таинство. На моих глазах простая русская девушка стала святой. Это таинство больше, чем обида, чем боль, чем горе. И как мстить за это?

Я ясно понимаю, что ее убил дьявол. И украинцы были его инструментами, но принимали решения более глубокие, страшные инстанции, чем украинцы. Понятно, что Ермак, Буданов[32], Малюк[33], Зеленский тоже приложили к этому руку. Они виновны, как и в других терактах, так и в войне, пролитая кровь на их совести. И в моем личном горе они персонально сыграли роль.

По поводу индивидов не знаю. Но я знаю точно, что не могу эту вину возложить на весь народ. На народ – нет, на отдельных людей – да. Самое главное – на тех, кто это задумал. Ведь били-то по самому тонкому – по духу, по идее.

И я даже не думаю, что сами украинцы так внимательно относятся к идее. Есть те силы, которые управляют Украиной извне и для которых идеи имеют огромное значение. Для них подавить мысль, запретить ее, взорвать ее, уничтожить – по-настоящему важно.

Но знаете, я встречал тысячи людей, которые пошли на фронт после гибели Даши. Невероятное количество. А сколько мне пишут! Эффект обратный, чем тот, на который рассчитывали убийцы. Недавно один очень высокопоставленный человек в нашем государстве сказал про Дашу: «Они думали, что это станет концом, а это оказалось началом». Даша стала нашим символом. Смелая, умная девушка, патриотичная, верующая, философ. При этом она невинна: она не принимала участия ни в каких боевых действиях. Она очень любила, кстати, украинцев. Мы много говорили о наших украинских предках. Даже когда жены солдат из батальона «Азов»[34] приезжали в Европу, Даша говорила: «Я пытаюсь понять, как они себя сейчас чувствуют, потому что и они верят в традиционные ценности, они верят в народ; может быть, они ошибаются, но я хочу понять этих женщин, я хочу понять их горе». Представляете? И конечно, это преступление настолько несправедливо…

Есть люди, которые принимают участие в боевых действиях. Конечно, мы тоже грустим о каждом «нашем», переживаем, чтим память каждого нашего павшего. Но в отношении Даши… Неоправданность этой жертвы, ее немыслимость, ее бесчеловечная жестокость многих людей пробудила, заставила очнуться. Некоторые говорили мне, что это изменило многое и в большой политике, глубоко повлияло на людей, которые принимают самые главные решения – и не только в нашей стране.

В этом есть какая-то страшная историческая мистерия. Но быть на стороне палачей Даши – это совершенно немыслимо. А есть и такие. Есть люди, которые до сих пор радуются. Еще одна черта украинской идентичности. На сей раз отвратительная. Представьте, что нечто подобное произошло с нашей стороны, по отношению к врагам, когда жертвой стал невинный человек, молодая девушка, философ. Я уверен, что случись, на дай Бог, такое, русские постарались бы скорее забыть об этом и никак не хвастаться. Если ты совершил страшный грех, преступление, хотя бы не злорадствуй… Мне кажется, что-то нечеловеческое есть в этом.

Это сложный вопрос –