Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

найдены на поле боя, но на время публикации в газете The Times 1 января «его текст был датирован более поздним числом, чтобы у читателя создалось впечатление, что оно было якобы написано 28 декабря, за день до начала рейда»[299].

Специальный комитет выяснил, что Сесил Родс заранее отправил письмо Флоре Шоу «для публикации в газете The Times с подставной датой, будто письмо срочно прислали из Йоханнесбурга непосредственно перед рейдом»[300].

Вероятность того, что в Рождество 1896–1897 года Флора Шоу снова была замешана в создании пропагандистской подделки для оправдания совместной колониальной операции, значительно возрастает, если принять во внимание дату публикации в The Times ее самой известной и авторитетной статьи о колониальной политике, в которой она использовала придуманное ею название «Нигерия». Длинная статья Шоу, явно заранее подготовленная для публикации в нужный момент, появилась на шестой странице газеты The Times в пятницу, 8 января, менее чем через 24 часа после того, как весть об инциденте с Филлипсом достигла Сапеле, и за день до ответа премьер-министра погибшему Филлипсу. Она имела решающее значение для понимания событий, которые должны были вот-вот развернуться. «Прошло почти два месяца с момента отправки дополнительных служащих и запасов военного назначения на территории Королевской Нигерской компании, и общественное мнение уже готово к возможным боевым действиям в этих областях», писала Шоу. Стоит обратить внимание на то, что Шоу упомянула о прибытии губернатора сэра Джорджа Голди в военную штаб-квартиру компании в Локодже в канун Нового года, хотя он вряд ли бы решил остановиться в месте, не имеющем телеграфного сообщения – инвестиции в строительство инфраструктуры «воздушного сообщения» оставались приоритетными для территорий пограничных сил Фредерика Лугарда в Западной Африке, чтобы связать Лагос, Форт-Голди и Локоджу[301]. В канун Нового года (1895–1896) Флора Шоу регулярно обменивалась телеграммами с Родсом и, возможно, также писала Голди и Лугарду в самом начале 1897 года, когда строились планы будущей экспедиции. В письме к Альфреду Ламли, графу Скарборо и заместителю губернатора территорий Королевской Нигерской компании от 12 января 1897 года Шоу выражала надежду, что «предложенное в The Times название “Нигерия” покажется ему приемлемым», и благодарила его за то, что он одолжил ей свой дневник[302]. Наиболее вероятное объяснение датировки статьи Шоу в The Times и телеграммы премьер-министра заключается в том, что новость об инциденте с Филлипсом Шоу получила из личной телеграммы, так же как получала регулярную информацию о рейде Джеймсона[303].

Статья Шоу подготовила почву для радикальных изменений политики – объединения севера и юга, территорий компании и протектората и образования Нигерии. Хотя все ожидали, что протекторат аннулирует грамоту компании после обличающего доклада Кёрка и отзовет Родса и Бейта с директорских постов Британской Южноафриканской компании в июне 1896 года после рейда Джеймсона, риторика Шоу создала условия для совершенно неожиданной корпоративно-колониальной военной операции беспрецедентных масштабов. В то время как официальной политикой Голди на посту директора компании оставалось «движение вперед настолько быстро, насколько это возможно, безо всяких оправданий»[304], стремительно разворачивающаяся газетная пропаганда Шоу стала главным оружием в арсенале.

Именно на этом фоне Джеймс Филлипс отправился в предположительно мирную экспедицию в Бенин-Сити, пока его начальник Ральф Мур находился в Лондоне. Долгие годы специалисты не могли понять причин действий Филлипса, однако они вполне логично укладываются в схему предыдущих карательных экспедиций, если его целью было найти формальную предпосылку для нападения – разыграть попытку встречи с обой, чтобы просить его соблюдать условия договора 1892 года, а затем получить отказ. Выбрав подходящее время на «переговорах», чтобы оно совпало с праздником Игуэ, Филлипс, вероятно, ожидал, что сможет добиться успеха, поскольку все знали, что во время этих церемоний оба находился в ритуальной изоляции и не мог принимать посетителей. Возможно, Филлипс также надеялся, что в этот раз стрелять не придется, и это объясняет его заверения в отсутствии оружия у участников экспедиции – выбор безопасной линии поведения, проявление притворного уважения к традициям бини и попытка изобразить искреннее стремление к переговорам[305]. Может быть, его уверенность объяснялась недавним опытом в колонии Золотой Берег и бескровной прошлогодней экспедицией в Ашанти. Дополнительным фактором могло стать унизительное вторжение в город белых людей, которые «завладеют им, осквернят и освятят эту землю» и наследие предков. А тем временем в регионе зрело недовольство: этому способствовали новые нападения на территории компании со стороны Брасса[306] и недавнее бегство из Окрики короля Бакисуку, который с 1896 года сидел в тюрьме в Новом Калабаре по приказу протектората и теперь находился в бегах[307].

Следовательно, отказ обы принять Филлипса был крайне желателен для протектората, чтобы убедить министерство иностранных дел в необходимости войны[308] и заручиться общественной поддержкой для начала боевых действий против короля. Вполне возможно, что действия Филлипса получили одобрение протектората и компании Голди, поскольку в идеальных обстоятельствах провокация, обернувшаяся возмездием, должна была стать оправданием войны. Прибытие Голди в устье реки Форкадос 28 декабря 1896 года на пути в Локоджу в преддверии того, что 2 января газета The Standard назвала «предварительным шагом к началу военной экспедиции <…> против неизвестного вождя или вождей в неопределенной области безграничных территорий между побережьем и Западным Суданом[309]», стало важным сопутствующим фактором, на фоне которого Филлипс в тот же самый день предпринял поездку в Гвато по поручению протектората. «О движении боевых частей ничего не было известно», сообщала 4 января Pall Mall Gazette[310].

8. Экспедиция в Бенин, Нигер и Судан

«С военной точки зрения экспедиция в Бенин представляла собой второстепенный театр военных действий в сравнении с другими британскими кампаниями в Африке».

Барбара Планкенштайнер, директор Гамбургского этнографического музея[311]

Барбара Планкенштайнер является ведущим экспертом по объектам материальной культуры, похищенным в 1897 году из Бенин-Сити, однако в своей оценке военного значения бенинской экспедиции она далека от истины. В действительности военные действия весной 1897 года стали «эпохальным» событием в истории человеческих и культурных потерь, символической важной вехой в процессе видоизменяющейся и все более ускоряющейся пропаганды белого господства, непрестанного урезания «свободы и равенства» колониальных подданных, когда «европейские государства оказывали военное давление на народы Африки ради торжества имперской идеи»[312]. С географической точки зрения это событие охватывало территории компании на севере и южные территории протектората и завершилось не столько стремительным завоеванием, сколько демоцидом небывалых масштабов, когда огромное количество (знаем ли мы, сколько именно? 10 000? 50 000? 70 000?) солдат и гражданских лиц были убиты на территории современной Нигерии, десятки городов и деревень сравняли с землей, множество людей получили ранения, пострадали от террора и были насильственно переселены, и произошло свержение двух могущественных