Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

Экспедиция под руководством майора Арнольда состояла из трех этапов, происходивших в январе и феврале 1897 года: Кабба и государства фулани, Бида и Илорин. В нее вошли 32 офицера специальной службы, восемь представителей руководящего аппарата компании, 1072 солдата хауса и 1878 носильщиков (включая 300 носильщиков из народа фанти, набранных в колонии Золотой Берег, а также йоруба и хауса из Локоджи), 15 пулеметов Максима с 18 000 патронов в каждом, девять семифунтовых дульнозарядных горных орудий и две нарезные пушки Уитворта с девяти- и 12-фунтовыми зарядами[329]. Армия была стянута к штаб-квартире компании в Локодже, у слияния рек Нигер и Бенуэ, и 6 января 1897 года выступила в поход.

Первой целью после выхода из Локоджи был город Каппа, куда армия и вошла 13 января, не встретив сопротивления. Армия фула покинула свой лагерь и двинулась на север на помощь защитникам Биды, однако, по всей видимости, им помешала речная флотилия экспедиции, поэтому армия осталась на южном берегу Нигера.

Подойдя к реке и переправившись на кораблях компании к следующей цели, армия 26 января продолжила марш к Биде с намерением сместить правителя Абу Бакра дан Масабу. Там они столкнулись с большой армией численностью приблизительно 15 000 солдат[330], хотя Голди называл цифру вдвое больше. «Я ожидал 15 000 солдат, но их оказалось 30 000, и все они были как один отважны», – сообщал он 6 февраля заместителю губернатора и консулу компании[331]. Армия состояла из кавалерии и пехотинцев с мушкетами. Выстроившись в каре – ключевая тактика против кавалерии[332] – и двигаясь по направлению к городу, армия то и дело подвергалась атакам всадников, которых в огромных количествах убивали из пулеметов Максима, установленных по углам каре. Вспоминая эту атаку, солдат-географ Сеймур Ванделер сообщал о разрушении «большого города, вмещавшего от 60 000 до 100 000 жителей и состоявшего из множества крепких домов с тростниковыми крышами и высокими глиняными стенами»[333], при помощи кавалеристов, которых, «словно рыцарей в стародавние времена, сопровождали два или три оруженосца с ружьем и копьями»[334]. Им удавалось приблизиться на сто ярдов, прежде чем они погибали от пули: «Это было идеальное поле боя. Мы видели тысячи солдат армии Нупе… Было очень странно лицезреть солдат фула, прочно сидящих в своих остроконечных седлах, с огромными медными и железными стременами, когда они мчались галопом на длиннохвостых низкорослых лошадях с яркой сбруей, размахивая в воздухе мечами или копьями, с разлетающимися на ветру белыми одеяниями»[335].

Пехоту и кавалерию обстреливали из семи- и девятифунтовых пушек: «На тот момент на передовых позициях и с флангов было от 20 000 до 30 000 вражеских солдат, и эта дальнобойная пушка, стреляющая с невероятной меткостью, нанесла им огромный урон. Первый снаряд попал точно в табун вражеских лошадей близ деревни и рассеял их в разные стороны <…>. По-видимому, потери врага были очень велики»[336].

Город Биду обстреливали всю ночь, а после приближения каре с пулеметами Максима бойня продолжилась в течение дня. Затем семи- и 12-фунтовые орудия принялись обстреливать дворец и другие здания, методично поджигая город. «Невозможно оценить вражеские потери, но они, скорее всего, были огромны», – писал Ванделер[337]. Среди убитых и раненых было несколько принцев. 5 февраля, после сражения с Мухаммадом дан Умару Маджиги, возведенным Голди на престол, был подписан договор, в котором говорилось: «Новый эмир признает, что все государство Нупе находится под управлением компании, а все предыдущие договоры объявляются недействительными». При этом эмир мог управлять теми регионами, на которые компания предпочла не распространять свои полномочия[338].

15–16 февраля та же самая тактика была использована при подходе к Илорину. В первый же день снаряды скосили около 800 кавалеристов и 5000 солдат пехоты[339]. Объявление о сдаче было проигнорировано, и город продолжали обстреливать снарядами, после чего разграбили: Ванделер вспоминал, что «дворец – весьма неподходящее название для разрозненных строений из грубого камня – был полностью разрушен, а базар, где мы разбили палатки, наполнился дымом и запахом гари»[340]. После разрушения дворца и города эмир Илорина был восстановлен в правах, а количество жертв в очередной раз никто не подсчитывал.

План Голди состоял в том, чтобы атаковать армию, «еще не знавшую пулемета Максима или горной пушки»[341]. Некоторые превозносили эту кампанию как огромную победу. Представители Церковно-миссионерского общества заявили, что «доказательства бесчинств принцев Нупе были засвидетельствованы епископами Тагвеллом и Филлипсом зимой 1894–1895 года», и поддержали «уничтожение внушавшей ужас кавалерии Нупе»[342]. Во время нападения на Биду «1200 рабов было спасено» из речных складов, писала газета The Weekly Irish Times[343]. На страницах The Times Флора Шоу сравнивала сражение в Биде с битвой при Плесси в 1757 году, когда Роберт Клайв, представлявший Ост-Индскую компанию, нанес сокрушительное поражение навабу Бенгалии и его французским союзникам, убив сотни человек, – это событие в викторианской Англии отмечали как начало эпохи британского владычества в Индии[344]. Однако в данном случае число жертв было намного больше. «Мы были вынуждены нанести врагу огромный урон», – писал Голди через два дня после разрушения Биды[345].

Но были и другие реакции. Количество пострадавших, включая 15 000 солдат в Биде, 20 000 человек, перемещенных из лагеря в Каппе, и тысячи женщин и детей в городе, никто не подсчитывал, однако разгром армии, вооруженной одними средневековыми мушкетами, и разрушение снарядами и пулеметами дворцов вызвали гнев многих жителей Лондона. Газета The Scotsman негодовала по поводу «убийства сотен человек из пулеметов Максима»[346]. Неожиданно среди критиков оказались политик-империалист сэр Чарльз Дилк, а также журнал The Spectator, который 13 февраля писал: «Армия снова и снова отражала атаки отважных зулусов или матабеле, несмотря на то, что их ряды выкашивались пулеметами Максима <…>. Во имя всего святого, давайте не будем убивать чернокожих тысячами и растрачивать героизм наших солдат ради добычи масла»[347].

Голди в предисловии к очерку Ванделера о нападении на Биду защищал компанию и милитаристский характер ее действий по добыче пальмового масла:

«Когда применение силы становится совершенно неизбежным, это должно быть сделано быстро и педантично. Однако прошлой весной, после завершения операции, один из самых компетентных и уважаемых каналов выражения общественного мнения в этой стране усомнился в этичности “выкашивания туземцев с помощью артиллерии и пулеметов Максима”. Эти “туземцы” представляли собой боевые соединения огромных территорий, которыми они, даже будучи в относительном меньшинстве, управляли железной рукой и обращались с менее воинственными жителями, как со скотом, который можно при желании угонять. Смерть