Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

обширной территории, а значит, их было очень сложно отыскать. Алан Буасрагон писал, что большая часть дороги длиной 22 мили, по которой следовала главная колонна, представляла собой аллювиальные заболоченные почвы, поросшие густым кустарником, и отряды рубщиков с пулеметами Максима «обыскивали» буш, расчищая путь и беспрестанно стреляя по невидимому врагу[372]. Чарльз Колвелл вспоминал, что в бенинской экспедиции не жалели боеприпасов, используя технику «прочесывания буша пулями», поскольку «врага почти не было видно», а также «свободно расходовали боеприпасы, что, вероятно, было не зря, учитывая достигнутые результаты»:

«Предупредительные залпы делались только в очень густых джунглях и использовались против врагов, которые не могли удерживать позиции. У бини было мало патронов, и они в основном использовали пули неправильной формы. Поэтому было необходимо вынудить их разрядить мушкеты на некотором отдалении от наших солдат, поскольку благодаря густой листве пули не причиняли большого вреда. Бини понимали, что в гуще леса их пули бесполезны, и потому собирались на полянах, где с ними можно было легко справиться. Предупредительные залпы предназначались для того, чтобы держать на расстоянии снайперов, а не отбиваться от крупных вражеских отрядов»[373].

По мере продвижения двух других колонн джунгли периодически простреливали из пулеметов Максима. Ракеты и снаряды стирали с лица земли десятки деревень и городов, раскинувшихся на этой обширной территории. Уильям Хенекер использовал опыт бенинской экспедиции 1897 года, а также опыт экспедиции против Наны и других кампаний Протектората побережья Нигера для написания своего военного справочника «Способы ведения войны в буше» (Bush Warfare), опубликованного в 1906 году. В нем он подчеркивал важность продолжительного обстрела зарослей из пулеметов Максима: «Нельзя рассчитывать на удовлетворительный результат, пока вражеские отряды на местности не понесли сокрушительное поражение. Естественно, захват и сожжение городов является сопутствующим элементом ожесточенной схватки, однако, если после захвата той или иной области не причинить врагу тяжелый урон, командующего будут поджидать новые трудности и опасности»[374].

На основании своего опыта речной экспедиции в Бенин в 1894 году Феликс Рот, давший интервью перед экспедицией, придерживался того же мнения: «Характер местности таков, что там легко устроить засаду, поэтому даже при видимом отсутствии врага необходимо соблюдать предосторожности и расчищать путь по обе стороны колонны при помощи пулеметов Максима и безостановочного ведения огня»[375].

«По всей видимости, они понесли тяжелые потери, пытаясь оттеснить захватчиков, – подчеркивал Хенекер. – Вероятно, их численность была огромна, и они полагались лишь на свои ружья, и потому потери были значительными». Захват Бенин-Сити стал примером «устрашения диких народов посредством сокрушительного разгрома их армий и причинения им огромного урона», повторял Хенекер[376]. «Это не была легкая победа», – поддерживал его майор Моклер-Ферриман в своем очерке «Имперская Африка» (Imperial Africa), «поскольку бини отчаянно сопротивлялись, а сражаться в буше было крайне тяжело, хотя в конечном итоге туземцы не смогли устоять перед снарядами, ракетами и пулеметами Максима»[377]. На всем протяжении пути происходили отступления с боями[378], и тысячи людей бежали в джунгли из города[379] перед его разграблением 18 февраля. Есть основания полагать, что дальнейшие боевые действия велись за пределами города, например в Варри, в 50 километрах к югу. В Бристоле, на ежегодном собрании Британской научной ассоциации в сентябре 1898 года, в докладе Комитета климатологии Африки указывалось на отсутствие сообщений с одной из 26 исследовательских станций в тропической Африке: «С начала военных операций против Бенина из Варри не было получено никаких сигналов, и есть все основания полагать, что на станции были уничтожены инструменты», несмотря на то что она находилась в ста километрах к югу от Бенин-Сити[380].

Через два года после событий, в апреле 1899 года, когда под тем же предлогом велись боевые действия против вождей Абохуна, Ологбошери и Овиаваре, представитель ирландских республиканцев Майкл Девитт в палате общин задал Джозефу Чемберлену следующий вопрос: «С учетом того, что карательные меры, включая сожжение городов и деревень и убийство множества людей, уже были предприняты в качестве возмездия за убийство мистера Филлипса и участников его отряда, есть ли необходимость продолжать вести боевые действия? И можно ли назвать количество убитых местных жителей и количество деревень, сожженных британскими войсками после первого похода на Бенин?»

«Я не обладаю никакой информацией по этому поводу», последовал ответ[381]. В официальных докладах о карательных экспедициях утверждалось, что количество жертв невозможно определить. Даже находясь в безопасности и не подвергаясь постоянным нападениям, в 1890-х годах колониальные администраторы не вели учет населения на территориях протектората и компании. В лекции, прочитанной перед Королевским географическим обществом в 1901 году, Джордж Голди подчеркивал, что «результатом возрождения Британской империи в Африке стало то, что на большей части приобретенных территорий <…> не ведется точного учета количества населения, а примерные оценки не вызывают доверия. К примеру, в одной из провинций, Нигерии, опытные путешественники и географы оценили количество жителей в 40 миллионов человек, а другие – всего в 20 миллионов»[382].

Эти расплывчатые сведения устраивали «людей на месте», таких как глава компании Джордж Голди и глава протектората Ральф Мур, которые не несли ответственности за убийства. Совершенно очевидно, что население Протектората побережья Нигера и территорий Королевской Нигерской компании было значительно больше, чем в других регионах Африки, и в 1890 году оценивалось в 12 миллионов человек[383]. В 1895 году Равенштайн называл число 24,4 миллиона из общего числа в 43,2 миллиона на всей территории Британской Африки: население Капской колонии составляло 1,8 миллиона, Лагоса и Йоруба – 3 миллиона, Золотого Берега – 1,8 миллиона, Сьерра-Леоне – 480 000, а Занзибара и Пембы – всего 210 000 человек[384]. В некоторых газетных репортажах о нападении на Бенин-Сити численность его населения оценивалась в 50 000 человек[385], в то время как в издании «Британской энциклопедии» за 1875 год сообщалось, что, хотя город «занимает большую территорию, он настолько сильно изрезан джунглями, что определить число жителей не представляется возможным. Только один королевский квартал (Обве) вмещает примерно 15 000 человек».

Давайте прежде всего остановимся на количестве погибших в результате наступления двух «летучих отрядов» и последовавших за ним нападений на беженцев и деревенских жителей за пределами города. Масштабы и ожесточенный характер карательных экспедиций, начатых в конце 1880-х годов, вылились в сожжение сотен зданий в феврале 1897 года, полное уничтожение десятков деревень, обстрелы городов, прочесывание джунглей пулеметными очередями и подавление любого намека на сопротивление. Еще до начала экспедиции, 30 января 1897 года, газета The Standard в репортаже о продолжавшейся до полуночи подготовке военного снаряжения в Королевском арсенале в Вулидже и на верфи в Детфорде подчеркивала существование потенциальной угрозы для гражданских лиц: «Были отправлены сто ящиков боевых снарядов и запасы электрических прожекторов: последние предназначаются для пресечения