Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

Приготовить койки и носилки для больных.

Взорвать алтари идолов.

Снести стены и дома.

Сжечь дом королевы-матери[422].

Из списка Эджертона явствует, что в течение нескольких дней после захвата Бенин-Сити шло систематичное разрушение этого древнего города – превращение священного королевского города, населенного людьми, в место археологических раскопок. На следующий день, в воскресенье, 21 февраля 1897 года, королевский дворец сожгли дотла – позднее британцы заявили, что это была случайность, но в реальности ситуация, вероятно, вышла из-под контроля и яростная волна разрушения повредила предметы, хранившиеся на складе. Во время этого и других пожаров, по-видимому, также сжигали трупы, потому что Ральф Мур вспоминал, как огонь «уничтожил королевский дворец и всю прилегающую территорию, оставив нам лишь пустой лагерь, однако его очистительное воздействие полностью компенсировало потерю жилых помещений, клади и провианта»[423]. Офицер разведки Реджинальд Бэкон добавлял: «Казалось, горела сама земля. Во всей этой картине было какое-то мрачное величие и виделась рука судьбы. Перед нами лежало самое сердце зла, которое мы спасли от полного сожжения ради того, чтобы создать новый центр правосудия, где царило варварство, которое было отдано в наши руки, пропитанное кровью, просочившейся в каждый уголок и в каждую святыню. Один лишь огонь мог очистить его, и в наш последний день мы увидели, как его настигла справедливая кара, и теперь это место кровопролития сгорало у нас на глазах, настигнутое возмездием за миллионы жизней, намеренно принесенных в жертву»[424].

Главной целью разрушения города было «свержение власти жрецов»[425]. В Бенин-Сити были уничтожены жилые кварталы, сотни домов, церемониальные строения и дворцы, в том числе принадлежавшие вождям Оджумо, Очуди и Эзомо, а также дом королевы-матери, а священное дерево взорвали при помощи пороха[426]. На месте дворца британцы возвели форт, тюрьму и госпиталь, а в течение первого месяца успели построить площадку для гольфа, девятая лунка которой находилась «в том самом месте, где росло главное дерево для распятия»[427]. 5 ноября 1897 года в журнале Golf капитан Шотландского гвардейского полка Чарльз Картер сообщал о «Гандикапе Оверами» в резиденции Бенин-Сити[428].

В городе был назначен британский представитель: им стал Альфред Тёрнер, который через несколько месяцев умер, и его сменил 26-летний Эрнест Перси Стюарт Роупелл. Помимо военных экспедиций, на территории всего королевства продолжали разрушать города и вести безжалостную борьбу с повстанцами совместно с Королевской Нигерской компанией[429]. Состоялся показательный суд над обой, за которым последовала его ссылка в Калабар, где он умер в 1914 году; еще шестеро вождей были казнены на базарной площади[430]. Голуэй в качестве причины активных разрушений и замены действующей власти называл установление нового монументального режима: «В утро казни жителям Бенина следовало о многом подумать. Их король был повержен, вожди-идолопоклонники казнены, амулеты уничтожены, а святилища разрушены. От их деревьев для распятий не осталось и следа, и повсюду были видны очевидные признаки правления белого человека – равенство, справедливость, мир и безопасность. На месте трагедии, произошедшей в прошлом году, установили крест из абердинского гранита с именами всех предательски убитых храбрецов. На протяжении последующих лет местные жители спешили пройти мимо этого памятника, испытывая смесь страха и уважения»[431].

26 февраля в своем дневнике Герберт Уокер записал, что систематические разрушения по-прежнему продолжаются: «Начали расчищать в джунглях круглую площадку под будущую резиденцию на расстоянии 3/4 мили от города, у реки. Хороший опорный пункт, который будет окружен забором. Королевский дворец и соседние дома будут разрушены, и на их месте не станут строить никаких других зданий»[432]. За неделю до этого, 19 февраля, он же написал в своем дневнике о разрушении королевского комплекса и святилищ: «Днем отдал двум батальонам с пулеметом Максима приказ разрушить дом Оджумо и прилегающие здания. Решил, что враг может укрываться там, но место оказалось опустевшим, после чего мы разрушили святилища и подожгли здания»[433].

Пока в первые дни и недели после падения Бенин-Сити продолжалось разрушение городских королевских строений, многие отмечали ветхость зданий. Для наблюдателей это был признак «упадка» города, утратившего былое величие – ключевой термин антропологов того времени. В своем очерке У. Ф. Брэй, посетивший город в 1860 году, так описывал дома: «Дома в Бенине выстроены из красной глины и имеют множество комнат. Любопытно, что в большинстве домов имелось от одной до полудюжины разрушенных помещений, без крыши, с крошащимися стенами. Не могу с точностью сказать, означало ли это, что город находился в состоянии упадка или же они просто строили очередную комнату, когда одна из них становилась непригодной для жилья»[434].

В 1892 году Голуэй, посетивший город, отмечал, что «обилие руин указывает на то, что когда-то он был значительно больше»[435]. Однако несколько лет спустя Рид и Далтон отмечали: «Опираясь на аналогичные примеры из Дагомеи и многих других отдаленных уголков света, можно с уверенностью заключить, что после смерти короля его дом запирали и больше не использовали. Это объясняется западноафриканской традицией хоронить умершего под полом его дома, куда также складывают предметы, которые он использовал и которыми дорожил при жизни»[436].

Дома, превратившиеся в руины, где находились предметы искусства, и человеческие останки, очевидно, представляли собой некую форму королевской священной памяти и являлись своего рода городским мемориалом. Поэтому, вне всяких сомнений, сожжение и разграбление таких мест было целенаправленным осквернением и расхищением священных королевских надгробных памятников.

Длительное и почти полное уничтожение городской среды Бенин-Сити внутри земляных валов «ия» привело к разрушению важнейшего памятника африканского прошлого, который также играл значительную роль в настоящем и будущем Бенина. По мере продолжения этой бенинской некрографии 1897 года хронополитика нападения сближается с функцией музеев-пособников, ставших жестоким орудием милитаристского корпоративного экстрактивного колониализма и капитализма катастроф. Помня об этом древнем обжитом городе памятников и королевской власти, разрушенном в попытке сменить одну форму правления на другую, помня о набиравшей обороты военной кампании против Джаджы и Наны, а также обы Бенина и эмира Биды, которая была замаскирована разглагольствованиями о борьбе цивилизации против варварства, вспоминая о приливе национальной гордости и энтузиазма перед Бриллиантовым юбилеем 1897 года, давайте поразмышляем о третьей составляющей этой нечестивой триады британских преступлений в Бенине, поскольку, помимо массовых убийств и разрушения культурного наследия, также происходило расхищение предметов искусства.

12. Расхищение ценностей

«Ведя войну против нецивилизованной нации <…>, – говорил лорд Вулзли, – прежде всего необходимо захватить то, что представляет для них наибольшую ценность, поскольку уничтожение или изъятие этого предмета быстро приведет к окончанию войны. Это затрагивает самую их