Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

пулеметными очередями и залпами, мы захватили Бенин-Сити. По мере приближения к городу мы замечали на тропе и в буше трупы принесенных в жертву людей – даже на территории королевского дворца нас поджидали эти ужасающие зрелища и вонь. Казалось, мертвые и изувеченные тела были повсюду. Ей-богу, надеюсь, я больше не увижу ничего подобного! Сегодня днем отряд отправился в королевский дворец: они прошли по главной улице и только что вернулись обратно. Вся дорога усеяна трупами распятых и обезглавленных людей в разной стадии разложения. Это был настоящий склеп. В домах и на улицах мертвые туземцы. Несмотря на коварство, они вряд ли снова попытаются захватить это место после уроков, полученных от пулеметов Максима и винтовок наших солдат. Их идолы разрушены, святилища сожжены».

«Святилища сожжены». Мы уже знаем, что эта экспедиция положила начало эскалации насилия в отношении джекри, бини и других народов. Давайте воздержимся от попыток определить число африканцев, погибших во время бенинской бойни. Однако нам может помочь ключевая взаимосвязь, отмеченная историком Кимом Вагнером в обсуждении британских колониальных «маленьких войн» того периода. Вагнер описывает стандарты и правила таких операций в терминах «правила различия» политолога Парты Чаттерджи, согласно которым «представление о цветных врагах внутри империи» распространялось на множественные сферы, включая насилие, медицину, а также расовые различия[406]. Далее мы можем установить связь с музеем как средством, орудием и машиной для создания многолетних различий: «В наши дни музей превратился в мощное средство разделения. Демонстрацию покоренных и униженных народов сопровождают определенные элементарные правила причинения ущерба и насилия. Прежде всего следует отметить, что в музее эти народы не удостаивались такого же отношения, статуса и уважения, как народы-победители. К ним применялись иные правила классификации и другая логика презентации»[407].

В этой некрографии Бенина 1897 года я бы хотел выдвинуть предположение, что «правило различия» длительное время использовалось с целью разрушения человеческой культуры. Ключевым признаком этой хронополитики наравне с первоочередной задачей корпоративно-милитаристско-колониальной операции, заключавшейся в убийствах и расселении людей, было уничтожение и рассеивание культурного королевского и священного наследия. Именно к этому вопросу мы сейчас и обратимся, поскольку все началось у стен Бенина, а закончилось в стенах европейских музеев.

11. Борьба с традиционными верованиями

«Зверства, совершавшиеся в Бенине на протяжении многих лет, были настолько чудовищны, что лишь проблема способов и методов удерживала власти протектората от того, чтобы полностью уничтожить это место».

Мэри Кингсли, «Исследование Западной Африки» (West African Studies, 1899)[408]

Мэри Кингсли – «исследовательница» викторианской эпохи, писательница, колониальный этнограф Западной Африки – не преуменьшала ужасов, творимых в Бенин-Сити британцами, когда писала о необходимости «полностью уничтожить это место». Теперь нам необходимо обратиться к варварской борьбе с традиционными верованиями, которая сопровождалась систематическими разрушениями при помощи огня, пороха и кувалды и масштабными человеческими потерями, не нашедшими отражения в официальных документах. Атака на Бенин являлась атакой на городской ландшафт, историческую среду обитания и тотальное ее разрушение. Во время нападений на Биду и Ибадан британцы сожгли священные и королевские манускрипты. С какой целью?

Этот древний городской и природный ландшафт возник в XI веке н. э.[409], около тысячи лет назад, в доколониальный период урбанизации в регионе дождевых лесов на территории современной Ганы, республики Бенин и Южной Нигерии в той исторической фазе развития Западной Африки, которую археологи называют «поздним железным веком», хотя Бенин-Сити располагается ближе к древней стоянке позднего каменного века Иво Илеру[410]. Именно тогда была возведена монументальная древняя структура священных земляных укреплений («ия»), состоящих из рвов, насыпей и дорог или входов. Разраставшийся на протяжении веков, этот древний памятник был принят европейцами XIX века за оборонительные сооружения, однако позднее некоторые ученые стали приписывать ему более практическую функцию защиты от африканских лесных слонов или места для размещения рабов. Это сооружение определенно имело символическое, духовное и религиозное значение. Программа археологического исследования и полевых работ Грэма Конны, проходившая в период с декабря 1961-го по май 1964 года[411], а также более ранние раскопки Эстли Гудвина[412] позволили понять природу и масштабы этого памятника, а радиоуглеродный анализ показал, что центральный вал был возведен в XII веке н. э.[413]. Приблизительная длина этого вала составляет от 11 до 16 км, а по некоторым данным, все лесные рвы и насыпи могут занимать площадь в 6500 гектаров: таким образом, их общая протяженность составляет, вероятно, 16 000 км. В некоторой степени эти цифры превратились в миф. Они заставили исследователя Патрика Дарлинга[414] предположить, что инженерная конструкция этой сети была «в четыре или пять раз длиннее Великой Китайской стены и на ее строительство ушло в сто раз больше земли, чем на строительство великой пирамиды Хеопса в Египте»[415]. В издании Книги рекордов Гиннесса за 1976 год утверждалось, что «крупнейшими земляными сооружениями в мире до наступления технологической эры являлись земляные валы Бенинской империи в Среднезападной области Нигерии. Впервые они были обнаружены в 1903 году, а частично исследованы в 1967 году. В апреле 1973 года было установлено, что общая длина всех земляных сооружений, вероятно, составляет от 5000 до 8000 миль, а на их строительство ушло почти 600 миллионов кубических ярдов земли»[416].

Грэм Конна более скромно называл этот памятник «массивным земляным рвом или насыпью, высота которого от дна рва до вершины уцелевшей насыпи составляла 17,4 м, а диаметр – 11,6 км», а в заключение добавлял, что длина обширной сети земляных валов могла составлять 145 км[417]. Похожие земляные сооружения существуют в Ойо-Иле («Старый Ойо»), Ипапо-Иле и Косо, Иле-Ифе, Иджебу-Оде и Эредо Сунгбо[418]. Изучение исторической антропологии Бенин-Сити[419] и похожих земляных сооружений в Сави в республике Бенин на западе континента[420] выявило политическую и космологическую значимость этих общественных сооружений, а также помогло провести функциональный анализ трудовых затрат и соображений безопасности. В качестве многовековых строительных проектов они были символами религиозной администрации, рабского и барщинного труда и власти вождей, а также физически разделяли святилища и зоны ландшафта в соответствии с космологией и являлись местами для подношений[421], образовывали секции внутри королевского дворцового ландшафта и представляли собой могущественный артефакт в разных частях королевского двора, который возможно активировать при помощи жертвоприношения и даров.

Во время разграбления Бенина уникальный городской ландшафт королевских дворцов, глинобитных жилых домов, мавзолеев, святилищ или алтарей предков, внутренних двориков, ремесленных мастерских, зданий административного и религиозного назначения, жилых кварталов, мостовых и священных деревьев был уничтожен снарядами и порохом. Через два дня после захвата города Джордж Леклерк Эджертон составил список текущих задач.

Что