Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Я уже поговорила с ней. Остальное должна обдумать сама.

В понедельник мы с Павлом передали Тамаре согласованные рабочие границы. В документе не было слова «отношения». Мы назвали его протоколом предотвращения конфликта интересов: разные владельцы приемки, отсутствие влияния на оплату друг друга, обязательное присутствие третьего участника при споре, который затрагивает договорные санкции. Тамара прочитала и сняла очки.

— Вы хотите сообщить мне что-то еще? — спросила она.

— Между нами возникли личные отношения, — сказал Павел. — Они не меняют договоры и подчинение, потому что Инна не работает в моей компании, но могут влиять на восприятие решений.

— Насколько возникли?

Я ответила:

— Настолько, чтобы раскрыть их сейчас. Недостаточно, чтобы делать выводы о будущем.

Тамара посмотрела на нас по очереди.

— Хорошо. На проекте у меня нет запрета на личную жизнь взрослых подрядчиков. Есть запрет на скрытый конфликт, давление и непрозрачную приемку. Протокол оставляю у себя. Если что-то изменится, сообщите.

— Сообщим, — сказал Павел.

В коридоре он спросил:

— Жалеешь?

— О раскрытии — нет. О том, что теперь Тамара будет замечать каждый наш обед, — немного.

— Она и раньше замечала.

— Откуда знаешь?

— После встречи с банком она спросила, почему я третий раз добровольно остаюсь на твою таблицу.

— И что ты ответил?

— Что таблица сложная.

— Это была ложь.

— Неполная информация. Теперь исправлена.

Я улыбнулась. Потом вспомнила разговор с Валерией и рассказала Павлу, что дочь знала о Кире с лета. Без названия ресторана, переписки и возможных подтверждений. Материалы для суда его не касались; я объясняла причину, по которой весь день возвращалась к одному вопросу.

— Я сама годами помогала Сергею не называть вещи, — сказала я. — Не измену. Все остальное. Его отсутствие, мои решения за него, работу без статуса. Валерия научилась у нас, что правду надо откладывать до удобного момента.

— Ты отвечаешь за ее молчание?

— За выбор Сергея — нет. За семейное правило, в котором неудобный вопрос считался угрозой, — частично.

— Что будешь делать?

— Не просить дочь исправить прошлое показаниями. И не объяснять ей больше, что отец имел в виду. Пусть говорит с ним сама, если захочет.

— Это звучит не как сглаживание.

— Мне было трудно.

— Верю.

Он не сказал, что я хорошая мать. После слов Валерии такая похвала прозвучала бы попыткой закрыть тему. Мы пошли на совещание, где подрядчик подтвердил выход полной бригады. Деловая часть дня не лечила семейный разговор, но возвращала мне размер настоящего: кроме моей боли существовали люди, сроки и решения, которые не имели отношения к браку.

Двадцать четвертого ноября Павел пригласил меня к себе на ужин.

— Не ресторан? — спросила я.

— Я обещал показать, что действительно готовлю по субботам.

— Сегодня вторник.

— Проверка будет сложнее.

Я согласилась, но весь день замечала, как решение меняет ожидание вечера. Мы целовались еще дважды после первой встречи — у моей машины и в тихом дворе возле кафе. Каждый раз останавливались до того, как желание потребовало следующего шага. Теперь квартира Павла означала возможность продолжить. Не обязательство, но ясную возможность.

После работы я заехала домой, приняла душ и долго выбирала одежду. Не хотела выглядеть так, будто случайно пришла на деловой ужин. Не хотела и наряжаться для роли женщины, которая должна доказать готовность к новой жизни. Надела темно-зеленое платье до колена и серьги, купленные Валерией на мой прошлый день рождения.

Павел жил на шестом этаже нового дома возле площади Лядова. Квартира была небольшой: кухня соединялась с гостиной, из коридора виднелась закрытая дверь спальни. На полках стояли книги по истории города, несколько детективов и папки с чертежами. На стене не висело фотографий прошлых объектов.

— Можно осмотреть кухню на соответствие заявлению? — спросила я.

— Доступ предоставлен. Спальня в объем проверки не входит без отдельного согласования.

— Формулировка принята.

Он приготовил тушеную говядину и овощи. Еда была хорошей, но не демонстративной. Мы открыли вино, хотя оба выпили по одному бокалу.

За ужином Павел рассказал о своем разводе. Его бывшую жену звали Анна. Они прожили вместе двенадцать лет. Она занималась переводами и хотела переехать в Санкт-Петербург, где получила большой долгосрочный проект. Павел каждый раз просил подождать окончания очередной стройки.

— Объекты заканчивались, потом начинались другие, — сказал он. — Я считал, что обеспечиваю нам устойчивость. Она считала, что я выбираю работу и предлагаю ей жить в паузах.

— Кто был прав?

— Оба в своих требованиях и оба слишком долго не говорили о цене. Она уехала. Полгода мы пытались жить между городами, потом развелись.

— Вы общаетесь?

— Поздравляем друг друга с днем рождения. Иногда она присылает книгу, которую переводила. У нее другой брак.

— Ты хотел вернуть ее?

— В первый