Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

Он ушел на обход, а я осталась у двери переговорной. Отношения с Павлом не делали каждое несогласие приятным. Они только позволяли закончить его там, где исправлено действие, а не исчерпано чужое терпение.

Вечером я открыла старые ежедневники. Круглов ошибался, говоря, что в «Северном контуре» со мной было проще. Он никогда не работал со мной напрямую. Но его уверенность возникла не на пустом месте.

В две тысячи девятнадцатом мы приняли фасадные кассеты, хотя обновленное приложение к сертификату пришло на следующий день. Производитель заранее прислал скан старой версии и обещание оформить новую. Материал соответствовал требованиям, документы потом действительно пришли. Срок мы сохранили.

В двадцать втором поставщик заменил часть крепежа из-за отсутствия нужной партии. Инженер подтвердил аналог по электронной почте, а дополнительное соглашение подписали через три дня после монтажа. Замена оказалась допустимой. Компания не потеряла время.

В двадцать четвертом я уговорила лабораторию поставить наш образец вне очереди, пообещав следующий большой заказ. Никаких денег не передавала, но результат получила раньше официального срока. Другие заказчики ждали дольше.

Каждый случай заканчивался благополучно. Поэтому я записывала его как доказательство своей эффективности. Не считала стоимость правила, которое переставало действовать, когда мешало нашему графику.

Я составила таблицу: дата, объект, решение, кто знал, какой документ появился позже, чем действие. Внесла не только три случая. За двадцать лет набралось девять эпизодов, которые я могла подтвердить своими записями. В двух Сергей сам отдавал распоряжение. В четырех решение предлагала я. В остальных мы принимали его вместе.

Ни один эпизод не подтверждал хищение, фиктивную работу или опасный материал. Но все показывали систему, где результат иногда предшествовал проверке. Если бы что-то пошло не так, доказать границы ответственности было бы трудно.

Я отправила таблицу Марине и попросила встречу на следующий день.

Она приняла меня в четыре часа. Прочитала записи, уточнила источники и отложила ручку.

— Ты принесла это потому, что Круглов намекнул на прежний порядок?

— Да. Он может рассказать Сергею или его юристу, что я сама обходила процедуры.

— Знал ли Круглов о конкретных эпизодах?

— Не знаю. Возможно, слышал от поставщиков.

— Здесь нет прямого отношения к праву на общее имущество. Сергей может использовать записи, чтобы спорить с твоим образом идеального операционного руководителя, если мы сами начнем строить дело на этом образе. Мы не начинаем.

— А к оценке моего вклада?

— Суд делит приобретенное в браке имущество не как премию лучшему супругу. Твоя фактическая работа помогает объяснить историю бизнеса и опровергать утверждение, что ты вообще не участвовала. Но она не должна быть безупречной, чтобы доля оставалась общим имуществом.

— Значит, таблица не нужна?

— Нужна мне. Если оппонент введет эпизоды, мы не должны узнавать о них на заседании. И нужна тебе, чтобы не путать ответственность за рабочие решения с ответственностью Сергея за сокрытие отношений.

Я посмотрела на последнюю строку. Там был объект, где я разрешила начать приемку до подписи заказчика, потому что тот находился в командировке. Сергей тогда сказал: «Главное, что все сделано. Бумага догонит».

— Я много раз считала это нормальным, — сказала я.

— Да.

— Ты могла бы сказать мягче.

— Могла бы. Но ты пришла не за утешением.

— Сегодня все решили тренироваться в точности.

— Полезный день.

Марина попросила сохранить оригиналы ежедневников и не пересылать таблицу никому, кроме нее. Мы добавили пояснение во внутреннюю хронологию: Инна не скрывает случаи запоздалого оформления, но не признает фактов, которых не помнит или не может подтвердить.

На следующий день «Фортекс» прислал ответ. Круглов якобы предлагал общую консультацию по рынку, а два с половиной процента назвал как стоимость услуг стороннего эксперта. Письменного предложения, проекта договора и данных ИП не представили. Закупочная комиссия отклонила заявку за недостоверное раскрытие посредников и попытку контакта вне установленного канала. Юрист отдельно направил информацию руководству компании.

Выбор между двумя оставшимися поставщиками занял еще день. Я не присутствовала при оценке цены и рейтинга. Комиссия выбрала «СтройРезерв»: партия позволяла выдержать срок, стоимость была выше предложения «Фортекса» на три процента, но ниже поздней поставки третьего участника с учетом зимнего удорожания. В протоколе перечислили мою связь с Олегом и самоотвод от выбора.

После решения Олег позвонил по рабочей линии.

— Поздравлять тебя или ты теперь не принимаешь поздравления от поставщиков? — спросил он.

— Поздравлять надо себя. Я не голосовала.

— Знаю. Мне юрист три раза напомнил, что ты вышла из комиссии.

— И правильно.

— Инна, я рекомендовал тебя потому, что ты умеешь работать. Не ради лота.

— Верю. Но в протоколе важна не моя вера.

— Документы по партиям соберем. Рашид запросил маркировку каждой двери, склад уже фотографирует.

— Присылайте через официальный адрес. Я включусь после проверки комплекта.

— Принял.

Разговор длился меньше двух минут. В прошлой жизни я бы расспросила Олега о складе, перевозчике, владельце производства и одновременно попросила придержать цену. Теперь граница разделяла наши роли; дружба и доверие оставались за ее пределами.

В пятницу Павел проверял со мной обновленный реестр. Мы закончили в семь, когда в модуле остались только охранник и уборщица.